Желанная варвара - Руби Диксон

Я не могу сосредоточиться на этом. Если я не смогу вспомнить шаг номер один, я не смогу двигаться дальше. Я знаю, что один из шагов — признать свое сумасшествие. Да, с этим я разобралась. Я определенно признаю это. После этого я должна сосредоточиться на глубоком дыхании. Не позволяй страху одолеть себя. Дай чувствам проявиться и двигайся дальше. Кажется, я вспоминаю больше шагов, чем думала, и сосредотачиваюсь на их повторении в своей голове. Хорошо. Я могу это сделать. Я могу позволить своим чувствам проявиться. Я могу. Не позволяй страху одолеть себя.

При этих словах из моего горла вырывается истерический смешок. Не позволяй страху одолеть себя? Почему-то я не думаю, что доктор Мейпл думала о моей ситуации, когда составляла этот список. Конечно, я напугана. Я здесь умру.

Еще один всхлип застревает у меня в горле, и я чувствую, как меня охватывает ужас. Мои мысли мечутся, и я не могу сосредоточиться. Я определенно охвачена приступом паники и не знаю, как успокоиться. Похоже, моя мантра в данный момент не работает.

Рядом со мной шатенка снова стонет, и когда я открываю глаза, она трет свою грудь, прямо над сердцем. О Боже. Если она чувствует, что ее рука двигается, может быть, моя не двигается, потому что она мертва? Это значит, что я тоже скоро умру.

Я знаю, что веду себя катастрофически, но ничего не могу с собой поделать. Я не могу перестать думать о худшем. Мой мозг продолжает разыгрывать ужасные сценарии, и я не могу перестать плакать. Мое тело ноет, и я осознаю, что делаю крошечные, судорожные вдохи вместо тех глубоких, успокаивающих, которые мне положено делать.

Сосредоточься на дыхании, — упрекаю я себя. — Если нет ничего другого, ты можешь сделать это.

Я падаю на спину в снег и сгибаю колени в позе, которую мой психотерапевт называет «позой трупа». Конечно, одно только слово «труп» усиливает мою панику, но я сдерживаюсь и сосредотачиваюсь на глубоком дыхании и медитации. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Не обращаю внимания на окружающий мир и просто сосредотачиваюсь на дыхании. Не обращаю внимания на тихие разговоры вокруг меня. На женщин, которые кажутся расстроенными и плачущими. На тихое гудение синих инопланетян, тихо переговаривающихся между собой. На свист ветра вокруг нас.

Только.

Сосредоточиваюсь.

На.

Дыхании.

Раздается низкий, горловой смешок, который выводит меня из транса, потому что это такой довольный звук, и он кажется здесь неуместным. Кто, черт возьми, радуется этой ситуации? Я открываю глаза и сажусь, хмурясь. Я оглядываю наш маленький лагерь. Мы стоим возле небольшой рощицы розовых, похожих на паутину деревьев, которые не дают ни тени от теплого солнца, ни защиты от ветра, который треплет мои меха. Другие женщины сбились в кучу, хотя я вижу, что несколько больших синих мужчин начали приближаться. Один из них в набедренной повязке и без ничего другого предлагает шатенке еще один мех, в то время как другой хмуро смотрит на всех нас. Маленькая женщина со сломанной ногой шипит, когда кто-то накладывает шину на ее рану. Чернокожая женщина обнимает колени и слушает, что говорит другая женщина, выражение ее лица пустое. Теперь у всех сияющие голубые глаза. Вдалеке я вижу лидера с вьющимися волосами — Джорджи? Кажется, ее зовут… Она держится за руки с большим синим инопланетянином и дразняще улыбается ему, что говорит мне о том, что она не совсем несчастна здесь.

Должно быть, это мило.

А рядом со мной девушка, которая все время прижимает руку к груди? Та, которая чувствует, как шевелится ее вошь? Она снова хихикает и кусает губу, улыбаясь одному из пришельцев. Ее рука все еще прижата к груди, но она больше не выглядит несчастной из-за того, что может это чувствовать. Пока я смотрю, воин в леггинсах и сапогах (и больше ничего) опускается перед ней на колени, подергивая хвостом. Его глаза расширяются от удивления, и он прикладывает руку к своему сердцу.

— Я Нора, — говорит девушка рядом со мной, затаив дыхание и сексуально улыбаясь. Она не может отвести глаз от парня перед ней.

Он выглядит таким же восхищенным.

— Я Дагеш.

То, как он произносит это имя, звучит странно, но это не имеет значения. Нора стонет так, словно это самая сексуальная вещь, о которой она когда-либо слышала, и протягивает руку, чтобы коснуться его груди, поверх его руки.

— Это ты?… Я думала, что моя просто двигается.

— Это отклик, — говорит он ей по-английски с сильным акцентом. — Ты нашла отклик у меня. Ты моя пара.

— О, — выдыхает Нора, и ее голос совсем не звучит расстроенным из-за этого. Я сдерживаю истерический всхлип. Я думала, у нас будет больше времени, прежде чем наши вши подберут себе пару. Это происходит прямо сейчас? У меня даже еще нет своей одежды. Не прошло и дня, а нас уже распределили по парам. Взгляды других мужчин, когда они смотрят на нас, внезапно кажутся менее любопытными и более зловещими. Они наблюдают за нами, потому что тоже хотят увидеть, с кем они будут в паре?

Дагеш помогает Норе подняться на ноги, и не успеваю я и глазом моргнуть, как он подхватывает ее на руки и уносит в снег. Остальные просто наблюдают за этим с удивлением, как будто это мило.

Я нахожу это ужасающим. Новый всхлип вырывается у меня из горла, и несколько человек, нахмурившись, смотрят на меня. Я знаю, что веду себя как плакса, но все это так пугает. Неужели они думают, что я хочу плакать? Я хочу быть такой же спокойной, как и все остальные, но, похоже, я не могу перестать волноваться.

Поза трупа, — говорю я себе. — Вернись в позу трупа и попрактикуйся в дыхании.

Я снова ложусь на спину и закрываю глаза. Вдыхаю. И выдыхаю. Не обращай внимания на то, что Нора только что убежала целоваться с незнакомцем. Дыши.

— С тобой все в порядке?

Я открываю глаза и смотрю на озадаченное мужское лицо.

Первое, что я замечаю, это то, что… он симпатичный. Нет, он больше, чем просто симпатичный. Он красив в той суровой, чрезмерно мужественной манере, которая, кажется, присуща всем этим парням. У него выпуклый лоб, заканчивающийся рогами, которые начинаются у линии роста волос и изгибаются над густой копной черных волос, ниспадающих ему на плечи и выглядящих намного красивее, чем когда-либо были у меня. У него любопытные, широко раскрытые глаза, и, если нос и слишком острый, то