Несбывшаяся любовь - Марина Эльденберт

— Ладно, я тебе верю, Романа. Ты умная девочка, — сказал он, поднимаясь. — Есть же хитрые бабы, знаешь ли. Они ради денег на все пойдут. Жаль, конечно, что он не Виктора. Я бы взял внука на воспитание.

— Жаль, — улыбнулась я. Актерским талантом я не обладала, но буквально боролась за жизнь своего сына. — Спасибо вам за палату.

— Прощай, Романа.

Я выждала две минуты после ухода Князя и потом еще столько же сжимала подушку, пока меня колотило от страха и перенапряжения.

После я еще несколько недель от вздрагивала от каждого звонка и боялась, что Огнинский все-таки решит меня проверить и сделает генетическую экспертизу. Не сделал. И я думала, что мой секрет так и останется со мной.

Но сейчас резко пришла мысль: что, если я ошиблась? Что, если зря призналась во всем Виктору? И что самое важное: что я буду делать после того, как он найдет Руслана?

Что если Бёрн захочет забрать моего сына, как когда-то его отец?

Глава 7. Виктор

— Твоего сына забрали люди Монаха.

Еще до того, как я это услышал, я уже это знал. Знал в точности так же, как и то, что отец оставил мне криминальное наследство, с которым предстояло разобраться. Я был его единственным сыном и, несмотря на многочисленных любовниц, таковым и остался. Видимо, в отличие от большинства современников, Князь умел пользоваться презервативами, а может быть, отлавливал девиц, желающих от него залететь, на подлете, и отправлял на аборт. Вот такой вот циничный каламбур, но сейчас мне было не до размышлений про отца и даже про его наследство.

— Где они его держат?

— Заброшенный совковый санаторий за городом. — Герман, правая рука отца, всегда говорил коротко и по существу. — Я могу прямо сейчас подтянуть ребят, мы его заберем.

— Дождитесь меня.

— Ты уверен?

Он как никто другой знал, что отец не хотел, чтобы я в это лез. Отчасти поэтому, наверное, и отправил меня тогда в Штаты. Точнее, как отправил… я был уверен, что это на сто процентов мое решение. Теперь уже не настолько.

— Да. — Я закинул адрес в навигатор. — Буду через сорок минут.

Они его не убьют. Если бы хотели, мы бы ничего не узнали, а тело Руслана нашли бы где-нибудь на обочине, и я бы постфактум узнал, что у менябыл сын. Это повергало в бешенство, которое сейчас было совершенно некстати. Мне нужна была трезвая голова, когда я приеду на место.

Над ночным городом снова стягивались тучи, а руль под моими ладонями казался просто раскаленным.

Она не имела права мне не сказать.

Мысли о Романе, о том, что осталось в прошлом, встряхивали ярость, как жидкий огонь внутри, не позволяли сосредоточиться, и я запретил себе о ней думать. По крайней мере, пока Руслан не будет у нас, я не стану думать об этой женщине и о том, что могло бы случиться из-за нее. Тем более что этого не случилось.

Пока не случилось.

Лучше сосредоточиться на текущем.

Будучи сыном Романа Огнинского, я с детства знал, что наш город поделен на две территории влияния. Да, как в тех самых фильмах, которые любили крутить в девяностых, и которые домохозяйки засматривали до дыр из-за неподкупных полицейских, отполированных сценаристами до идеальности, или брутальных бандитов с большим сердцем, в котором обязательно находилось место для одной-единственной женщины.

Одна часть города принадлежала моему отцу.

Вторая — Монаху. О нем ходило множество слухов: начиная от того, что он в прошлом реально был монахом, но потом ему надоело служить Господу, и он занялся криминалом, и заканчивая тем, что он побывал в Афгане совсем мальчишкой, где заменял священника, читая молитвы над погибшими однополчанами. По большому счету, мне было плевать, из какой дыры вылез этот хрен, меня интересовало исключительно настоящее, а в настоящем он продолжал оправдывать свое прозвище. Он не был женат, не интересовался сексом, и, по понятной причине, наследников или наследниц у него тоже не было. Он исправно посещал церковь и был идеальным прихожанином. Бы. Если бы не все, что он творил параллельно.

До определенного времени они с отцом друг друга не цепляли. Но отец был значительно старше, и между ними что-то произошло. Что-то — потому что даже Герман не знал о сути их последнего разговора, но предполагал, что у них случился конфликт интересов. Когда я только приехал в город два дня назад, Монах прислал мне приглашение встретиться. Которое я проигнорировал.

Две машины стояли на обочине в ряд, я остановился за последней и вышел, сунув пистолет за пояс брюк. Отец учил меня стрелять, едва мне исполнилось восемнадцать, в Штатах я продолжал практику, но только сейчас оценил это все по-настоящему. Герман подошел ко мне первым.

— Уверен, что хочешь во все это лезть?

— Уверен.

Отец говорил, что нельзя достать бриллиант из дерьма, не запачкав руки — кто бы мог подумать, что однажды это его высказывание я тоже оценю по достоинству.

Мы выдвинулись ввосьмером: разрушенный остов санатория не было видно за листами металла. С тех пор, как один идиот свалился с шатающейся лестницы и свернул себе шею, здесь все обшили железом еще когда я уезжал. За попытки проникнуть на территорию полагался штраф, о чем сообщали таблички по всему периметру. Зайти можно было разве что со стороны реки, и то крайне осторожно.

— Сколько их там? — уточнил я.

— Неизвестно. Но вряд ли много. По камерам видна одна машина, гелик, на котором его увезли. Вряд ли со стороны реки подтянули остальных, не тот случай.

— Просто предупреждение?

— С наибольшей вероятностью. Ты бы поговорил с ним, Вик. Заодно узнаешь, почему они в курсе про пацана, а ты нет.

В курсе? Или это была просто попытка проверить, насколько меня можно зацепить. Я не стал озвучивать свои мысли, потом разберусь. Один из парней Германа осторожно отогнул лист железа, которым легко можно было снести голову, и первым пошел его напарник.