Измена. Ты пожалеешь, предатель! - Милла Мир

— Что именно?

— Причинять боль, — сказал X'Thul. — Чужую.

Кристианна посмотрела на свои руки. На них не было крови. Но она знала — скоро будет.

— Я готова.

Наверху в спальне молодую женщину ждали пыльные, портреты молчали, Кристианна вошла в комнату — и всё изменилось. Раньше она шла, как обычный человек. Теперь — она скользила. Её шаги стали бесшумными. Её взгляд — тяжелым. Её присутствие — давящим.

— Госпожа, — главный Пыльный низко поклонился. — Ты изменилась.

— Я стала собой, — сказала Кристианна.

Она подошла к камину. Фиолетовое пламя отражалось в её глазах — но не живым светом. Мёртвым.

— Что теперь? — спросила леди Моргана с портрета. В её голосе впервые слышалось не насмешка, а уважение.

— Теперь — война, — сказала Кристианна. — Но не сегодня. Сегодня я буду спать. Впервые без снов.

— А сны? — спросил лорд Грегор.

— Дух их съест, — Кристианна легла на кровать, не раздеваясь. — Он сказал, что сны — лучшая закуска перед основным блюдом.

Графиня закрыла глаза.

Пыльные задули свечи.

Портреты затихли.

Только голос X'Thul звучал в темноте, тихий, как шелест крыльев:

— Спи, моя графиня. Завтра начнётся основное веселье.

Глава 2 «Лекарь из подвала».

На следующее утро в замке (если можно назвать утром час, когда Кристианна проснулась), графиня спустилась в подвал одна. Пыльные остались наверху — они боялись сырости («Раскиснем, госпожа, и что тогда? Лужа вместо слуги?»). Лестница в подвал была ещё более древней, чем та, что вела к черному сердцу. Ступени стёрлись до желобков, перила отсутствовали, в некоторых местах приходилось перепрыгивать провалы. Кристианна шла медленно, подсвечивая себе масляной лампой. Воняло здесь не грибами, как в остальных подвалах, а травами. Тысячами трав — горьких, сладких, едких, пряных. Запах смешивался в причудливый коктейль, от которого кружилась голова.

— Есть кто живой? — крикнула Кристианна.

В ответ — тишина.

Молодая женщина обошла угол и увидела дверь. Не железную, как у сердца, а деревянную, грубо сколоченную из досок. На двери висела табличка:

«Не входить. Опасно для здоровья».

— Это касается моего здоровья или вашего? — спросила Кристианна.

За дверью кто-то кашлянул.

— Зависит от того, с чем вы вошли, — ответил мужской голос. Хриплый, уставший, но с ироничными нотками.

— Я вошла с желанием познакомиться.

— Опасное желание. Большинство моих знакомств заканчиваются смертью.

— Я не большинство.

Пауза.

— Ладно, — дверь открылась. — Входите. Но если упадёте в обморок — я вас не понесу. У меня спина болит.

Кристианна шагнула внутрь. Комната лекаря была похожа на лавку алхимика — стеллажи с банками, пузырьки с разноцветными жидкостями, связки сухих трав под потолком. В углу стояла печь, в которой что-то булькало. На столе — инструменты. Много инструментов. Некоторые из них Кристианна не смогла бы назвать даже под пыткой.

Среди этого хаоса — человек. Мужчина. Лет двадцати пяти на вид, но с глазами пятидесятилетнего. Русые волосы, собранные в хвост, испачканные чем-то зелёным. Руки — отдельная история: они были покрыты шрамами, ожогами, швами. Как будто их неоднократно резали, зашивали и резали снова.

— Арктур, — представился он, не протягивая руки. — Лекарь. Некромант-неудачник. Профессиональный пациент.

— Кристианна, — ответила молодая женщина. — Графиня. Хранитель Пустоты. Любительница каменных грибов.

— Каменные грибы, — Арктур поморщился. — Жуткая гадость. Я их терпеть не могу, но Пыльные только их и умеют готовить. Уже пять лет ем одно и то же.

— Пять лет? Вы здесь пять лет?

— Ага. Забрёл случайно, искал покой. Нашёл. — Мужчина обвел руками комнату. — Покой, сырость, компании призраков. Рай для мизантропа.

— Но вы не выглядите счастливым.

— Счастье — это когда не надо никого лечить, — сказал Арктур. — А я лечить должен. Проклятие.

— Какое проклятие?

Арктур вздохнул и поднял руки:

— Посмотрите.

Кристианна посмотрела. Руки двигались сами, не слушались хозяина. Одна потянулась к ножу на столе, другая — к пузырьку с йодом.

— Они сами всё чинят, — сказал Арктур. — Видят рану — и лезут. Не спрашивают разрешение. Не думают о последствиях. Однажды я порезал палец, так они зашили мне всю руку до локтя. Красиво, но неудобно.

— Вы не можете это контролировать?

— Могу, — Арктур напрягся, его руки замерли. — Но это требует усилий. Как задержать дыхание под водой. Долго не получится.

Кристианна подошла ближе:

— А если я поранюсь сейчас?

— Тогда они набросятся на вас. Извините заранее. — Лекарь горько усмехнулся. — Я вам не нянька. Я — катастрофа, которая умеет говорить.

— Мне нужна помощь, — сказала Кристианна. — Завтра я иду в деревню. Через лес. Пыльные сказали, что в лесу водятся волки и призраки. Мне нужен спутник.

Арктур долгим взглядом посмотрел на графиню:

— Вы уверены? Я плохой спутник. Я медленно хожу, быстро устаю и постоянно чихаю на травы.

— Вы живой. У вас есть руки. Вы умеете обращаться с оружием?

— Умею. — Арктур полез под кровать и вытащил меч. Короткий, широкий, с потертой рукоятью. — Но предупреждаю: в бою мои руки живут своей жизнью. Могут залечить врага, вместо того чтобы убить.

— Это риск.

— Я весь — риск, — сказал Арктур. — Но если вы согласны тащить меня на себе, когда я упаду — я пойду.

— Я не буду вас тащить, — сказала Кристианна. — Вы сами пойдёте. Или останетесь здесь.

— Жестко. Мне нравится. — Мужчина встал, разминая спину. — Когда выходим?

— Завтра на рассвете. Точнее — в час, когда в этом мире становится чуть светлее. Пыльные сказали, что в шесть утра.

— В шесть, — Арктур вздохнул. — Я не спал до шести лет. Но ладно. Графине не отказывают.

— Почему?

— Потому что графини, которые приходят в подвал к странным лекарям, либо безумны, либо опасны. Вы, — мужчина посмотрел в глаза Кристианне, — и то, и другое.

Молодая женщина улыбнулась. Криво. Жутковато. Но искренне.

— Вы проницательны, лекарь.

— Это моё проклятие, — сказал Арктур. — Видеть людей насквозь. Вы, например, не плачете. Но внутри у вас — океан слёз. Замороженный.

Кристианна промолчала, X'Thul внутри неё шевельнулся.

— Он вкусный, — прошептал дух. — Можно я его съем?

— Нельзя, — мысленно ответила Кристианна. — Он нужен мне живым.

— Жаль. У него очень аппетитная душа. Пахнет ромашкой и смертью.

Кристианна сделала вид, что не слышит.

— Завтра в шесть. У главных ворот. Не опаздывайте.

— Я никогда не опаздываю, — сказал Арктур. — Обычно я просто не прихожу.

Кристианна развернулась и пошла к выходу, в дверях она остановилась:

— Арктур.

— Да?

— Спасибо. Что согласились.

— Не благодарите, — ответил