Плен. Коварство фандов. Книга 2 - Кристина Нордис

лорд Сарналь Викари Дошуа сделал вид, что не увидел этой бумаги. Имперцев в принципе не любили, а вот знаменитый профессор некромантии на своем веку помог очень многим в империи, поэтому помочь ему явилось делом чести, здесь, на периферии империи личные качества начальника крепости ценились особенно. Слишком уж разные расы ее населяли.

Когда они пришли, Арслад уже снял проклятие и лечил магией тело Лари.

- Вот документы, как вы и просили, - Барбара подала подписанную бумагу. Арслад написал свою - соглашение на принятие в клан, и затем вернулся к телу, сухо поприветствовав высокое начальство.

Разжег рядом свечи. Знаки, что он рисовал, не знал больше никто. Три круга крови вокруг тела Лари сделали вампира совсем бледным. Он то шептал под нос, то пел песнь заклинаний тихо и неразборчиво, а потом зеленое свечение опустил в тело парня, снял стазис и присел рядом. 

Кровяные знаки, как и соглашения, сгорели магическим огнем и только тогда Арман кинулся к нему, предлагая свою кровь. Арслад не раздумывал, укусил друга.

У вампиров принято делиться кровью в трудные моменты, если это настоящая дружба или клан. Оба варианта верны в данном случае.

Глава крепости и юристы ( по гражданским делам и делам вампиров) вежливо раскланялись и ушли, вампиры и их отряд остались ночевать у Леди Барбары, а утром Арслад  влил несколько капель своей крови в рот Лари.  Парень спокойно спал, уже абсолютно ровно дыша, и это можно было назвать чудом. Рядом тихо плакала Леди Барбара и благодарила Арслада Монтури.

А сам вампир постоял немного над телом парня, затем снял с руки перстень с огромным алмазом, надел на Лари. Отныне это тело стало обителью части души Лари и объединенной с ним души Лиррея Делакона.

Тогда как сам Арслад Монтури этим утром покидал Прант вместе со своим отрядом.

Выходя из дома Леди Барбары, Арслад оглянулся и оставил временную магическую защиту. А позже... Лиррей не потеряет ничего от своих способностей, даже вампиром Лари стал не из-за превращения от Арслада, а потому, что его сущность объединилась с Лирреем Делаконом, приняв всю силу мага и вампира.

(История воскрешенного Лари... Лиррея... Эльв-Илара Инсаэльского нового, каким получился после объединения душ демоном Смерти Саахи, совсем иная и возможно мы еще увидим его в историях цикла Шаарн).

Дорога. Часть 26

Ранним утром конный отряд Арслада Монтури покинул приграничный Прант. Лорд Сарналь Викари Дошуа распорядился и стража беспрепятственно пропустила их через границу.

Арман только усмехнулся:

- Кто бы знал, что простой народ узнает и признает вас, мой друг, фактически везде. Вашей славе может позавидовать сам император!

- Никогда не стремился к славе, - ответил Арслад. Он не хотел вспоминать об Элларе.

Арман шутил и это было хорошо, поскольку его желание отдать душу Арсу и продолжить жить вампиром вечно было искренним. Теперь Арслад отвечал за него, как и за Лиррея, Лари, как и за еще пятью друзьями и соратниками по академии.

Он всегда заботился обо всех, а эти семеро отдавших ему души, были особенно дороги его сердцу. И тем не менее среди них не было любимой женщины.

Та, что нравилась когда-то в молодости Арсладу, оказалась убита во время войны, когда его не было рядом. Убиты его мать и отец, и только потом Арслад понял - отец не захотел жить без матери. Убить демона Смерти нереально - возможным исключением могут оказаться драконы, ириллис, или сам Владыка Темной империи. Убить кого-то в присутствии демона Смерти проблематично. Почти нереально. С тех пор долгие годы его кредо- спасти всех, кого возможно. Однако показать свою демоническую сущность Саахи никак нельзя. Воскресить самого Арслада Монтури мог бы такой же демон Саахи. Например Найро Монур. Арслад пообещал себе найти брата, вот только это неизвестный темный вампир, жив ли он тоже неясно.

А через десятки лет он встретил Шади - удивительную девушку, так и не обратившую на них внимание. Она прошла как солнце по небосводу, в который раз доказав его печальной душе, что существуют желанные женщины.

О, сам ректор был невероятно популярен, вот только от студенток он требовал ума и учебы, и абсолютно не воспринимал иначе как детей. Даже секретарша не удостоилась его внимания. Он не был монахом и в Нааргарде существовало вольное заведение, куда и он тайком заглядывал. Только ничто не трогало его душу.

Туман стал их спутником в это утро. Справа должны были возвышаться горы, слева спускаться в долину красивейший эльфийский лес, но они не видели ничего кроме дороги, застилаемой белыми клубами. Туман всегда подчинялся магии демонов Саахи, впрочем в этом мире достаточно магов воды им владело и Арслад только наблюдал за явлением не вмешиваясь.

Кони резво скакали по грунтовой дороге, иногда переходя на рысь. Вампиры спешили. Вскоре поровнялись с торговым караваном, направляющимся в ближайший город эльфийского королевства - Тиэльлан.

Торговый тракт проходил через эти неспокойные земли и к разочарованию Армана, Арслад сбавил скорость и подъехал поговорить к настороженному купцу.

- Добрый день, уважаемый, - поздоровался он с пожилым всадником.

- И вам не хворать, - нехотя ответил незнакомец, вампир определил в нем лиса-оборотня, - Ехал бы благородный господин своей дорогой, времена нынче не добрые, того и гляди разбойники нагрянут. Налегке вас может и пропустят. А мне попутчики не нужны. Того и гляди нож в спину воткнут, - покосился на сопровождающий Арслада отряд.

Не поспоришь, глаз у торговца наметан. Карут и его товарищи брались за любую работу, не особо утруждаясь нравственностью. Естественно никто из них при вампирах не посмеет браться за старое. Пока.

- И все же мы некоторое время проедем с вами, - решил ректор, - Так дорого платить охранникам? Ваша охрана не создает надежного впечатления, - усмехнулся вампир.

Мужчина обиделся.

- Не говорите того, чего не знаете.

- Вот как? - приподнял брови Арслад.

Его позабавило поведение купца. Захотелось посмотреть на что тот рассчитывает. Ректор любил загадки, к тому же его не знали, а ареол таинственности собственной личности очень льстил. Будто возвращал в дни юности, когда еще никто не знал молодого беззаботного вампира.

Внешне он был молод, в душе за лет триста - немного устал от жизни. Он часто сталкивался с завистью, убийствами, алчностью. Казалось, ничего не изменилось в мире за триста лет. Он любил студентов, их юношеский пыл, энтузиазм, оптимизм. Он