Служанка ректора Академии военных драконов - Юлия Удалова

занимаемся уже три часа, она, должно быть так же, как и другие, устала… – попытался возразить изумрудный. – Думаю, Тессе и остальным кадетам пора отдохнуть и согреться, они неплохо сегодня позанимались...

– Я что-то не понял, вы хотите оспорить приказ вышестоящего по званию? – холодно процедил Лейтон.

– Никак нет, майор Уинфорд, – пробормотал Эльчин, и в его голосе явственно послышалась досада. – Команда, во-о-о-ольн-о-о-о!

Кадеты с облегчением выдохнули, приняв расслабленные позы и поспешили с уже порядком набившего оскомину плаца-9.

И лишь я осталась стоять перед ректором по стойке смирно.

Уходя, некоторые кидали на меня любопытные взгляды. Юнис и Люсиль посмотрели сочувственно.

Но в основном всем было наплевать – Эльчин и правда за три часа всех как-то подзадолбал и кадеты спешили в тепло.

– Вы тоже можете быть свободны, офицер, – не глядя на Рояна, который остался стоять на месте, бросил Лейтон.

Изумрудный взглянул на ректора уже с неприкрытой злостью и тоже пошел прочь.

– И да, офицер. Для вас она не Тесса, а кадет Кук, – бросил ему вслед Лейтон. – Будьте добры соблюдать субординацию.

– Буду, майор, – буркнул Эльчин и тоже ушел, постоянно оглядываясь.

А я осталась на плацу один на один с Лейтоном.

– Тесса Кук, вы как-то плохо и неохотно отдаете честь. Хочу, чтобы вы отдали мне свою честь правильно, – проговорил ректор, не сводя с меня льдистых глаз. – Больше души, больше обожания... начальства. Давайте попробуем в движении.

И сукин сын погнал меня по плацу.

ГЛАВА 60

Подчеркнуто вежливый и отстраненный в этой своей фуражке и накинутом на плечи черном пальто с погонами, в рукава которого он так и не соизволил просунуть руки.

Я знала, что некоторые драконы не испытывают холод, но сама-то я его очень даже испытывала, поэтому мне сложно было поверить.

Четким строевым шагом я ходила вокруг него, воображая себя стойким оловянным солдатиком.

Будь бы я в своем приютском пальтишке – околела б минут черед десять. Но выданная казенная форма неплохо грела, так же, как и ботинки.

Считаю шаги, и ни разу не сбиваюсь.

Раз-два-три-четыре! Раз-два-три-четыре! Раз-два-три-четыре!

За пять шагов до Уинфорда прекращаю движение руками и поворачиваю голову в его сторону, не прекращая движения ногами.

А он смотрит на меня, и я чувствую этот тяжелый, давящий, прожигающий насквозь взгляд.

Он рассматривает меня сверху донизу – волосы, убранные в тугой аккуратный гладкий пучок, мое лицо с излюбленным покер фейсом, фигуру в камуфляжном комбинезоне…

По правде сказать, размер мне попался немного внатяг, форма могла бы быть и посвободнее и не обтягивать так бедра и грудь.

При моей-то диете я худела, но как-то странно – вся худоба шла в талию, а вот бедра и грудь почему-то округлялись.

Главное – забыть об этом неотступном внимании, найти ритм, и я его нашла, так что оловянный солдатик из меня вышел вроде бы неплохой.

Мелкие снежинки уже давно превратились в крупные хлопья снега, засыпающие плац.

Но Уинфорду все нипочем – я прохожу третий, пятый, пятнадцатый круг, и снова и снова отдаю ему честь и в движении и стоя, прежде, чем он приказывает замереть и подходит ко мне.

– Вот теперь упражнение отработано вполне сносно. Хотя, на мой взгляд, звезды ты все-таки не заслужила.

– Как угодно, майор Уинфорд.

– Если хочешь поощрительную звезду – можешь показать мне что-нибудь еще…

Льдистый взгляд направлен, кажется, в самую мою душу, а потом…

Спускается ниже, на грудь.

Что же еще, долбанный сукин сын?!

Сделать сальто-мортале с переворотом? Дурным голосом спеть песню про березоньку? Показать фокус с оторванным пальцем?

Я чертовски устала, проголодалась и замерзла.

Так что засунул бы ты свою поощрительную звезду… Себе куда-нибудь!

– Если вы считаете, что я ее не заслужила, кто я такая, чтобы с вами спорить? – ровно говорю я. – Теперь, когда приветствие отработано, я могу быть свободна, майор Уинфорд?

– Можешь.

Но команды «Вольно» Лейтон не дает, и я так и стою перед сукиным сыном, мысленно проклиная его на чем свет стоит.

– Офицер Роян Эльчин подходил ко мне насчет тебя, – медленно говорит Лейтон. – Он хочет, чтобы я отдал тебя ему. Чтобы ты стала его личной служанкой.

Ректор внимательно смотрит в мое лицо, и я прямо-таки вижу, что он хочет считать мою реакцию.

– Он сказал, что я был с тобой слишком мягок, и ты заслужила хорошую порку. Которой он будет подвергать тебя каждый день.

Лейтон шагнул ко мне.

– Что ты об этом думаешь, Тесса Кук?

– Абсолютно ничего не думаю.

– А вот я думаю, что он врет. Он хочет тебя… – Лейтон, не отрываясь, смотрит мне в глаза. – Ты же в курсе, что Эльчин трахает все, что движется? И ты будешь для него очередным трофеем, который он просто вышвырнет, когда надоешь. Когда ему что-то нужно, он умеет так сладко петь. А ты уже и развесила уши… Да, Тесса Кук?

Молчу, но не отвожу взгляда.

– Так что ты об этом скажешь? – повторяет Уинфорд. – Ты бы хотела служить Рояну Эльчину, а не мне?

Голос Лейтона звучит странно.

А его голубые глаза выглядят темными. Почти черными.

– Я бы хотела не служить ни ему, ни вам… Но кто будет спрашивать моего мнения?

– Верно. Я никогда не отдам тебя ему. И никому другому. Ты будешь служить только мне. Ведь никто не сможет научить тебя так, как я.

Он склонился, оказавшись непозволительно близко.

И внезапно положил руку мне на грудь.

Я и сама не поняла, как это произошло, но в это мгновение вырез почему-то разошелся, открывая шею и полушария груди в простом хлопковом бюстье без кружева.

Лейтон опустил глаза, впившись ими в нежно-алые пятна на моей шее, которые я так тщательно прятала, – следы его засосов.

Не такие возмутительно яркие, как в тот вечер, когда он мне их поставил, и все-таки заметные.

– Пуговица оторвалась, – проговорил он, не сводя алчного взгляда, и я поняла, что он действительно держит в руках пуговицу от моего комбеза. – Нужно пришить.

Вокруг нас хлопьями кружился снег, он оседал на моих волосах но, глядя в его глаза, я не чувствовала холода.

Изнутри поднималась волна огня, рассыпая в разные стороны снопы золотистых искр.

– Теперь, майор Уинфорд, я могу идти?

И