Особенные. Закрытый факультет - Светлана Шавлюк

– Не могу, не помню, – прохныкала я, но тут же приободрилась, когда в голову пришла кошмарная идея. До этого в нынешней ситуации могла додуматься только я. – Есть один вариант, – с сомнением протянула я.

Артур тут же отстранился от меня и отрицательно замотал головой. В его взгляде читался настоящий испуг.

– Я не буду этого делать. Даже не проси!

Он, как маленький ребенок спрятал руки под одеяло и продолжал трясти головой. Грудь часто и высоко вздымалась, глаза расширились, Артур, кажется, даже моргать забывал. Его состояние напоминало панику, и только в этот момент я поняла, насколько сильно он пострадал от подселенца, как глубоко в нем сидят страхи. Как сильно он боится использовать на других людях самую безобидную магию после всего того, что сделал подселенец его руками с помощью полученных знаний.

Придвинулась ближе, выудила из-под одеяла его руку, подняла к своему лицу и доверчиво прильнула к ладони щекой. Рука едва заметно подрагивала. Прикрыла глаза и тихо проговорила:

– Тише, Артур, ты чего? Это ведь я, все та же бедовая Лерка, – распахнула глаза и мягко улыбнулась, – ты что разволновался?

– Ты не понимаешь, – прочистил горло и, кое-как совладав с голосом, проговорил: – я больше никогда не хочу использовать ее против людей.

Мне не пришлось гадать, чтобы понять, о чем он говорил.

– И замечательно, – кивнула, но продолжала держать его руку у своего лица. – Не надо против, надо для. Я сама прошу у тебя помощи. Просто помоги мне вспомнить. Ты ведь первоклассный специалист. Не нужно сильно воздействовать, только направь меня в нужные воспоминания. Я тебя прошу об этом. Я тебе доверяю, знаю, что ты сможешь.

– Не проси, – он отвернулся, но руку не отнял.

– Артур, посмотри на меня.

Нехотя, но он все же повернулся.

– Магия – это часть нас. Я и сама совсем недавно хотела отказаться от нее, забыть о ней, как о страшном сне, все бросить и никогда не возвращаться к этому особенному аспекту своей жизни, но я не могу отказаться. Отказаться от нее, значит отказаться от самого себя. Мы такие и этого уже никто не изменит. Ты сильный маг, невероятно сильный духом человек. Могущественный, хитрый и умный подселенец не смог тебя сломить, не сумел сделать тебя черствым и озлобленным, не сумел лишить тебя рассудка, неужели после всего пережитого ты позволишь ему лишить себя части жизни? Если так, то получается, что он все же победил тебя. Все же сумел сломить. Я не хотела бы, чтобы это случилось. Не хочу даже думать, что он сумел тебя уничтожить. Нет. Я вижу в твоих глазах решительность, чувствую твою силу и знаю тебя. Ты маг, и твоя магия, твои знания могут принести массу пользы. Нужно только немного подождать, все пережить и осмыслить.

– Каждый раз, когда я думаю о магии, – он смотрел на меня, но словно не видел, – перед глазами возникают они. Их глаза, которые постепенно стекленеют, в них затухает жизнь. Она утекает, а я только чувствую, как по телу струится магия, которая не позволяет им сопротивляться.

От его мертвого голоса по спине побежали мурашки. Мне показалось, что даже в этот момент он вновь видел глаза всех жертв и вновь переживал этот кошмар. Даже представить оказалось сложно, что творилось в его душе, в его мыслях.

– Чего бы хотели они, как думаешь? Чтобы ты покончил с магией или помогал другим, защищал от опасностей?

– Они хотели бы жить, – горько проговорил он, – просто жить, учиться, влюбиться…

– Не ты их убил. Ты был свидетелем. Но теперь у тебя есть возможность помочь другим, уберечь их от того, что пережил сам.

– Неужели ты сама в это веришь? – погладил меня по щеке большим пальцем.

– Хочу в это верить и верю!

Глава 26

Глава 26

За спором мы забыли о том, с чего начался наш разговор, убедить Артура воспользоваться магией мне так и не удалось, а пускать кого-то постороннего в свою голову не хотелось. Пришлось ломать голову и пытаться вспомнить детали той ночи собственными силами, но безуспешно.

В следующий мой визит Артур сам вернулся к обсуждению болезни нашего преподавателя и после того, как узнал, что она так и не появилась в академии, пояснил, почему этот момент вызвал у него такой пристальный интерес.

– Тогда, когда мы с Радовиным встретились загородом, ему звонила женщина. Мне кажется, из-за нее он оставил меня, не стал пережидать эйфорию, как я, а отправился сразу в город, где и попался. Я слышал ее голос. А потом, когда узнал, что был кукловод, подумал, что им управляла именно эта незнакомка. Подселенец во мне решил, что обязательно займется этим вопросом и выяснит, кто взялся делать из теней марионеток, но сначала нужно было набраться сил и утолить голод. Он сводил с ума, думаю, даже волчий голод – ерунда, по сравнению с тем, что чувствовал он. И с каждой новой жертвой жажда не утихала, а нарастала, он хотел еще и еще, быстрее насытиться, с каждой жертвой чувство насыщения становилось все ближе, оттого, ему становилось все сложнее думать о чем-то другом, кроме еды, когда как в это время кольцо сжималось и ему приходилось рисковать. Но дело не в этом, дело в том, что он перестал даже думать о кукловоде, а вместе с ним и я, пока ты не сказала о внезапной затяжной болезни Арины Ярославовны. Я хотел бы ошибаться, но думаю, что она как-то связана со всем этим. Думаю, неспроста она вызвалась составить мне пару в патрулях и спустя рукава относилась к моим отлучкам. И эта искра… Она не дает мне покоя.

– У меня ничего не вышло, – развела руками, – до головной боли раз за разом прокручивала события того дня, но я не видела, откуда взялась эта искра. Я смотрела на тебя.

Он загадочно и мимолетно улыбнулся. Такой его улыбки я еще не видела. Это было что-то новое и оттого завораживающее. Просто не могла оторвать взгляда от вмиг преобразившегося лица, от мягкого изгиба губ и озорного взгляда, в котором плескалась жизнь и веселье.

– Так же, как и сейчас? – протянул он и сверкнул ровными зубами.

– Может быть,