Волчья Ягодка - Алана Алдар

Я уплываю. Бедра двигаются сами по себе, требуя его в себя. Обхватываю ладонью член, надавливая большим пальцем на головку, веду тугим захватом вниз, возвращаюсь вверх.

Хриплый стон щекочит ухо.

— Мне трогать можно, — шепчу посмеиваясь.

Его губы перемещаются к другой груди.

— Хочу твою пальцы на сосках, — выпрашиваю ласку. Да, все верно, хочу жесткого трения о шершавую кожу. Да я готова кончить просто от того что он их покусывает и посасывает по очереди.

Веду ладонями по его плечам. Его тело предельно напряжено, бугрится впечатляющим, возбуждающим рельефом. Мой.

Мой Мужчина.

Веду ладонью туда, где стучит его сердце, упираюсь, привстав, обхватываю член ладонью направляя в себя, в эту самую минуту мы с Сережей пересекаемся взглядами.

Во взгляде этом недосказанное, непроизнесенное, сокровенное. То, что не нуждается в словах, а может быть понято именно так — молча. Вся правда на кончиках ресниц, все признания в одном их взмахе.

Головка упирается в центр сосредоточения моего удовольствия.

— Хочу кончить, — выпрашиваю вновь, — прямо сейчас.

— Смотри на меня, — требует он, напоминая вновь то, о чем говорил в ту первую, грозовую ночь. Медленно, в этот раз совершенно не спеша толкается внутрь.

Ноги предательски дрожат. Цепляюсь пальцами в его плечи, упираюсь лбом в его лоб.

Он отмахивается.

— Смотри!

Несдержанный протяжный стон срывается с губ, когда он заполняет меня до упора. А я… тону в его глазах.

Его ладони вновь на моей талии. Он помогает мне подстроится под ритм, потому что я переиграла саму себя и черта с два у меня выйдет вести в этой игре. Сережа подхватывает меня под бедра, приподнимает и вновь опускает на себя. Несколько плавных движений дающих мне время принять его всего, растянуться, привыкнуть к его члену. А затем резкий толчок. И еще один. Снова и снова. приподнимает словно я и вовсе ничего не вешу.

Глубоко, полно, сильно. Наконец я ловлю ритм, прижимаюсь к нему, кожа к коже, дышу ему губы. Мы мягко кусаем друг друга, дразнимся и ласкаемся одновременно, двигаемся мокрые и оголенные, с самыми сладкими шлепающими звуками.

Сережа увеличает ритм и в какой-то момент я теряю себя полностью, перестаю контролировать движения, кровь вскипает искрами разнося уловольствие по всему телу. Оргазм накрывает неожиданно мощно, прошивает сладкой судорогой от макушки до пят, до поджатых от удовольствия пальчиков на ногах. Коленями я сжимаю его бока, желая продлить удовольствие и чувство наполненности.

Мой Мужчина дышит рвано и часто… пара толчков, его глухой рык и жесткий захват на моей коже. А я ловлю дополнительный кайф просто наблюдая как он получает разрядку. Со мной. Во мне. Вместе.

Глава 58

— Куда? — и пяти минут не дала понежиться.

Сначала перекатилась, угнездившись под боком, хоть мне, например, нравилось ощущать приятную тяжесть её тела, ловить отголоски удовольствия в ряби живота и удары сердца грудью. Теперь вот вставать засобиралась.

"Уж не надумала ли к Польке в сруб на ночь глядя?"

От этой беспокойной, непредсказуемой девочки что угодно можно ожидать. Не удивлюсь, если и правда сейчас сообщит, что пора и честь знать. Прижав плотнее к себе, удержал за талию, не давая подняться. Моя лапища на изящном изгибе визуально делала её ещё более хрупкой. Моя б воля от всего бы собой закрыл в этой жизни. Пусть только позволит.

— В душ, — и такая искренняя невинность в глазах — святая простота не иначе.

Ну лиса…

— Мне правда надо, Серёжа, — будто в самом деле отпрашивается. Убрал руку, улыбнувшись.

— Ну раз надо, иди. Верёвками ни к себе, ни к кровати не привязал же?

Ну вот. Хмурится опять. Ничего же не сказал такого. Что уж и пошутить нельзя?

Поднявшись следом, подошёл к резному шкафу у стены. Выглаженные рубашки аккуратным рядом висели на вешалках. Каждая на своей, все повёрнутые пуговицами в одну сторону. Люблю порядок во всём, грешен. Перебрал плечики, раздумывая:

— Возьми, а то платье твоё стирать надо, — тёплая, флисовая рубаха ей как раз и замёрзнуть не даст, и по длине в самый раз будет. Пусть лето на дворе, а всё равно ночи в лесу всегда холоднее городских. Озеро близко, земля остывает быстро под кронами, да и не нагревается так за день, как асфальт и бетон. Деревянный сруб неплохо держит тепло, но окна отец сделал огромные, а обогревать летом мы непривычные. Волки вообще не мёрзнут особо. Это всё больше для людей удобства.

Едва Марья скрылась в ванной, благосклонно приняв моё подношение и свежее полотенце до кучи, в животе заныли пустотой кишки. Немудрено — с утра не ел ничего.

Натянув штаны и накинув, не застёгивая, рубаху, пошёл вниз кашеварить, памятуя, что женщина моя на этот счёт небольшая мастерица. Приверженцем разделения домашнего быта меня не назовёшь. У нас в семье всегда всё делилось на мужское и женское. Кесарю кесарево, как предками установлено, и заниматься хозяйством я не жажду, чего скрывать. С другой стороны, надо дать ей время пообвыкнуться что ли, а то и правда сбежит раньше времени.

Отчего-то после того, как приняла цветок, в груди зародилась надежда, что может и останется. Не просто ж взяла. Не постеснялась ластиться при всех.

Изучая содержимое холодильника, вспомнил нашу прошлую неудачную попытку приготовить что-то вместе. Может, и хорошо, что пришлось ей сразу всю неприглядную сторону бытия самкой вожака увидеть прямо с порога. Хоть буду уверен, в случае согласия, что знает, на что идёт.

Марья вернулась скоро, но я за раздумьями успел нарезать салат, достать и разогреть мясо вчерашнее ещё и даже накрыл нам на двоих стол.

— А говоришь, не выйдет из тебя самки волколака. На запах лучше любого зверя идёшь, — поднял глаза и сразу осознал, что шутка не удалась.

То ли юмор грубоват для утончённой городской барышни, то ли к другому обхождению привыкла. Напряжённая вся, всклокоченная. Стоит, мнётся. Волосы мокрые по плечам: явно пыталась отжать их полотенцем, как могла. Рубаха моя на голое тело — сразу же тёплом по венам от одного только этого осознания.

Красивая до невозможности. Моя. Только веет чем— то недобрым от неё. В воздухе висит незаданным вопросом.

— Говори уж, — вытерев руки, отложил кухонное полотенце на столешницу. Напряжённо— задумчивый взгляд зелёных глаз безотрывно следил за каждым движением. Марья в явном раздрае пожёвывала губы.

Что за привычка? Лучше я давай их пожую.