Королева северных земель - Виктория Богачева

Люди смотрели им вслед, порой едва не сворачивая шеи. Кто-то смеялся, кто-то выкрикивал что-то похабное, но стоило конунгу один раз глянуть, как голоса смолкли.

Сигрид он нашёл в Длинном доме. Пронёс девчонку на плече от двери и до дальнего угла, и под конец Лив начала жалобно всхлипывать. Но сердце конунга её хныканье не трогало.

Воительница, обернувшаяся на шум, вскочила со скамьи и на миг застыла, что случалось с ней редко. Широко раскрытыми глазами смотрела на сестру, которую Рагнар скинул ей прямо под ноги, словно мешок с мукой. И на брезгливо отряхивающего руки конунга.

Лив, взвизгнув напоследок, подскочила, судорожными движениями поправляя на плечах исподнюю рубаху, и бросилась прочь. Мимо сестры промчалась, низко опустив голову. Румянец залил даже её шею.

— Что это было?! — спросила Сигрид, проводив Лив ошеломлённым взглядом.

— Дурь и глупость, — бросил Рагнар резко. — Пришла ко мне, когда мылся... В мокрой рубахе... Дальше уж сама смекнёшь.

К его удивлению, на острых скулах воительницы вспыхнули два пятнышка столь же яркого румянца, как и у Лив. Лишь тогда он осознал, что стоит в шаге от воительницы в одних портках, напряжённый и злющий. А она смотрит на него с жадным любопытством.

Взгляд Сигрид скользнул по его груди, по следам старых рубцов, по свежим синякам на шее. Задержался дольше, чем следовало. Рагнар почувствовал это нутром.

Злость на Лив и на себя смешивалась с иным чувством. Опасным чувством.

— Она просто глупая девчонка, — с хрипотцой выдохнула Сигрид. — Не серчай на неё. Я... я её приструню.

Теперь она смотрела на свои сапоги.

Рагнар резко втянул воздух, будто нырнул в ледяную воду. Злость всё ещё ходила под кожей, и к ней примешивалось раздражение на самого себя: за ту долю мига, когда сердце успело глупо и радостно дёрнуться, решив, что в дверях стояла рыжая воительница.

— Я не серчаю, — вытолкнул он с усилием. — Но ты её вразуми. Чтоб не шаталась по ночам к чужим мужчинам в одной рубахе.

Сигрид вспыхнула мгновенно. Подняла голову, и взгляд её стал колючим и смущённым разом.

— Кто бы ещё мужей поучил сдерживаться...

— Я умею сдерживаться, — сказал Рагнар тихо. — Но не люблю, когда меня считают глупцом.

— А если бы это была я? — вырвалось у Сигрид, прежде чем она успела подумать.

Конунг замер.

— Тогда, — прохрипел, — я бы не стал сдерживаться.

Воительница подняла взгляд.

Рагнар шагнул ближе, и Сигрид не отступила, и тогда он наклонился, коротко, почти осторожно коснулся её губ. Она резко вздохнула и ответила сразу, жадно, резко. Обхватив ладонями лицо конунга, притягивая его ближе к себе. Рагнар углубил поцелуй, и его тёплая, тяжёлая ладонь легла ей на затылок. Он почувствовал, как Сигрид вздрогнула, как дыхание её сбилось, и это отозвалось в нём глухим, тяжёлым стоном.

Воительница не отстранялась. Напротив, прижалась ближе, её пальцы крепко стиснули его плечи. Рагнар сдвинул ладонь с затылка на шею, сгрёб край ворота, потянул и, отстранившись, перехватил взгляд Сигрид.

Помедлив всего мгновение, она кивнула. Тогда он мягко, без спешки, снял с неё рубаху. Рыжая коса скользнула по коже. Рагнар замер, прижал Сигрид к себе, губами коснулся её виска и потянулся к шнурку, что стягивал её волосы.

Отметины от того страшного удара медвежьей лапой начинались чуть ниже ключиц, змеясь, тянулись через солнечное сплетение, расходились по груди и обрывались где-то под рёбрами.

Он вспомнил, как в лесу пытался запахнуть на Сигрид рубаху, а она лежала и шептала, что вскоре умрёт.

Как он сказал ей тогда?..

«Погоди умирать, валькирия. Такая грудь у тебя... негоже... Сперва замуж нужно».

И оказался прав.

Сигрид встретила его взгляд, воинственно вскинувшись. Многие на её месте попытались бы закрыться, скрестить на груди руки, чтобы спрятать от чужих жадных глаз. Но не только не она. Не его рыжая воительница.

Правда, нижняя губа её всё же малость подрагивала, выдавая волнение. Длинные волосы, которые он распустил, легли на её плечи и спину, закрыли лопатки и ямочку на пояснице. Рагнар долго смотрел на неё, любуясь, а потом крепко обхватил лицо ладонями, притянул к себе и жадно, жарко поцеловал.

Пламя вспыхнуло внизу живота и разлилось по венам горячей, мощной волной. Столько всего смешалось в душе, так долго он боролся с собой, гнал прочь навязчивые мысли.

И вот как всё обернулось.

Теперь он держал в ладонях лицо Сигрид, целовал её тёплые, податливые губы и чувствовал, как её била дрожь. Чтобы удержаться на ногах, она вцепилась в его плечи. Сильной хваткой, какой привыкла сжимать меч. Может, у него от её пальцев ещё и синяки останутся!

Рагнар, хмыкнув, выдохнул смешок ей в рот. Она вздрогнула ещё сильнее, пошатнулась, а затем, чтобы скрыть своё смущение, принялась рассматривать его. Почувствовав взгляд Сигрид, конунг расправил плечи.

Она смотрела на него с заворожённым любопытством, скользила глазами по многочисленным шрамам, отметинам, что в избытке покрывали его грудь, бока и живот. На шее широким кольцом по-прежнему темнели следы пальцев Торлейва.

— Нравится? — низким, густым голосом спросил Рагнар, но голос его прозвучал раскатом грома в сгустившейся вокруг них тишине.

Сигрид мгновенно подобралась и вскинулась, уже готовая отбиваться, но он не позволил. Притянул её к себе и вновь поцеловал, прижался кожей к коже.

Говорить у них получалось не всегда складно. Уж лучше помолчат.

Широкие ладони конунга, соскользнув с лица, огладили плечи, лопатки, спину. Он чувствовал, как напряжена Сигрид, как мелко-мелко вздрагивает от каждого его движения, каждой ласки. Какая-то часть воительницы противилась, не желая отдавать себя его воле. Какая-то часть этого хотела.

Когда Рагнар наткнулся на повязку у неё на боку, мысленно сказал себе, что нужно быть бережнее. Не потревожить бы рану.

Медленно, нарочито медленно он принялся расстёгивать и снимать воинский пояс. Сигрид стояла перед ним, вытянувшись струной, и крупная дрожь била её тело, но она не опускала ни головы, ни взгляда, и тёмно-синие глаза сверкали даже в полумраке. Они всегда напоминали Рагнару море в шторм. Щёки пылали румянцем, слегка припухшие губы были приоткрыты, волосы вспыхивали расплавленным золотом.

Мучительный стон зародился в груди конунга. Пояс он сорвал уже резким движением, швырнул поверх рубах и потянулся к штанам. Несмотря на кровь, что стучала в висках, и тяжесть в животе, Рагнар усмехнулся: никогда прежде он не снимал с девки портки.

Движение рук Сигрид было таким слабым, что сперва он не почувствовал. Но опустил взгляд и с удивлением увидел, как её ладони накрыли его, слегка сжали.