Развод. Стану твоей бывшей - Ирма Шер

невесомый поцелуй. Затем проводит кончиком носа вверх, зарываясь им в волосах. По телу наперегонки уже бегут мурашки, а вдоль позвоночника проходит ток. Яркий, острый, жгучий.

Я оборачиваюсь к нему лицом, его руки скользят по моей талии. В его глазах настоящий ураган, который способен закружить меня.

— Знаешь, что я чувствую? — шепчет он. — Что наш путь был долгим, трудным… но теперь мы на нём вдвоём. Не случайно. Не временно. А по-настоящему.

Глаза в глаза. Дыхание одно на двоих. Такт сердца в унисон. В его глазах — всё: любовь, страх потерять, глубина, которую не выразить словами. Я замираю, потому что сердце уже всё поняло.

Он достаёт из внутреннего кармана маленькую чёрную бархатную коробочку.

Открывает не спеша.

Кольцо. Я забываю, как дышать. Такой момент, когда весь мир вокруг нас замирает.

Элегантное, тонкое, с камнем, который ловит свет, как будто свет сам к нему тянется. Не кричащее, не показное, а настоящее, идеальное. Как он.

— Ева, — говорит он тихо. — Ты выйдешь за меня?

Внутри всё сжимается. Я не знаю, как подобрать слова, чтобы передать, что он для меня значит. Внутри полный хаос от дикой радости и счастья.

Что я давно уже с ним не по привычке, не из-за нужды, не из-за выгоды, а потому что нигде больше я не чувствую себя дома.

Только с ним.

Я улыбаюсь.

— Да.

Он медленно надевает кольцо на мой палец.

Наши пальцы переплетаются. Наши губы, наконец, встречаются в поцелуе.

И в этой тишине, в этом свете, в этом почти невесомом вечере, я впервые за долгое время чувствую себя по-настоящему счастливой. Все встало на свои места. Сложный пазл сложился. Все совпало, во всех реальностях.

Мы сидим за столиком, едим что-то изысканное, смеёмся тихо, будто боимся вспугнуть эту хрупкую, невероятную радость.

А внутри тишина. Чистая. Полная. Настоящая.

Так, как бывает, когда любовь больше страха.

Эпилог

Прошло четыре года.

Иногда я просыпаюсь по утрам и не сразу понимаю, где я.

Не потому, что место чужое, нет, наоборот. Потому что оно слишком моё.

Слишком правильно.

Слишком… тихо.

Это тишина, в которой прячется счастье.

Такое простое, домашнее.

Солнце скользит по стенам кухни, свет ложится на деревянный стол, на посуду, на крошки, которые Настя успела насыпать с утра. Лёва снова забрался под стол, наш маленький исследователь. Он бубнит что-то себе под нос, как будто ведёт переговоры с невидимыми друзьями. Настя бегает по кухне с розовым зайцем и поёт, ни на секунду не стоя на месте. У неё сегодня хвостики, торчат в разные стороны, как антенны радости.

— Завтрак, — говорю я, поднимая вилку. — Ну хоть один кусочек, котятки.

— Потом, мама! — кричит Настя и смеётся, прячась за Германом.

Он сидит, напротив, в домашней футболке, растрепанный, с чашкой кофе. Улыбается мне чуть устало, чуть влюблённо.

Я всё ещё не могу поверить, что он мой. Что мы семья.

Герман отрывает взгляд от планшета, смотрит на детей, потом на меня.

— Помнишь, как боялись? — тихо спрашивает он.

Я киваю. Помню.

Боялись потерять, боялись не справиться, боялись верить.

А потом… стали просто жить. Вместе.

Негромко. Без обещаний.

Но с каждым днём всё крепче.

Мы переехали в другой город, ближе к морю. Тут мягкий воздух, светлые улицы и какая-то особая тишина по вечерам, когда дети засыпают. Здесь главный офис компании Германа.

Он много работает, но всегда возвращается домой до сна Лёвы, чтобы успеть уложить его.

А я открыла свою небольшую мастерскую.

Дизайнерская мебель по моим эскизам. Вещи с душой, как я люблю.

Первые клиенты пришли по сарафанному радио, потом всё закрутилось, и теперь у нас заказы на несколько месяцев вперёд.

Я не гналась за масштабом. Хотела только места, где могу быть собой.

И нашла его.

Сегодня особенное утро.

Дети суетятся особенно радостно, потому что к нам приезжает моя мама.

Настя в который раз спрашивает:

— А когда бабушка приедет?

— Скоро, — улыбаюсь я. — Уже почти приехала.

Лёва хлопает в ладоши, повторяя:

— Ба! Ба! Ба!

И я чувствую, как сердце наполняется чем-то таким тёплым, будто солнце переселилось внутрь меня.

Я поворачиваюсь к Герману. Он смотрит на меня чуть прищурившись, как будто тоже не верит, что всё это наше.

— Мы правда справились, да? — спрашиваю я тихо.

— Справились, — отвечает он. — И даже больше.

Мы переглядываемся, и я вдруг понимаю, как сильно я его люблю. Не вспышкой, не вихрем, а всем сердцем. Медленно. Навсегда.

Звонок