Бежать от злодея - Элина Амори

— Это он использовал какой-то порошок! Я видел! — продолжал Ройнон. — Он распылил его рядом с генералом, и сила Мории вырвалась!

— Нет, это просто золотая пыльца, просто шутка! — раздался сдавленный вопль позади и лязг доспехов.

— Василиса, — прошептал Элемиан. Он явно пришел в себя. — Быстро, уходим.

Он резко развернулся и потащил ее на выход. Люди шарахались, выкрикивали оскорбления, кто-то рыдал, кто-то падал в обмороки. Элемиан не обращал на них внимание и продолжал тянуть за собой едва поспевающую за ним Василису. Но тут звучный голос императора окликнул его, а рядом уже отирался проклятый Валрон. Василиса даже скрипнула зубами, осознав, что, скорее всего, он все и подстроил. А его преувеличенно тревожный вид только доказывал ее предположения.

— Элемиан, вернись! — приказал император.

— Ройнон, забери Василису, — произнес Элемиан и отпустил ее. Помощник едва успел взять ее за руку, как послышался голос Валрона:

— Нет уж, и жену свою прихвати.

К хмурому и даже серому от злости императору подтягивались стражники и жрецы. Атмосфера мрачнела на глазах, от праздника осталось лишь воспоминание. Ройнон отпустил Василису и пошел вместе с ними.

— Что только что произошло? — глухо спросил император, поправляя корону, когда они подошли ближе и оба встали на колени. — Элемиан, ты позволил себе сорваться во дворце? Ты знаешь, это запрещено законом, и ты всегда принимал меры.

— Простите, Ваше Величество, это вышло не нарочно, — ответил вместо него Ройнон. — Я и другие видели, как Элемиан вдохнул пыльцу, распыленную злоумышленником. Его поймали и можем допросить его прямо сейчас. Кто-то использовал генерала, чтобы добраться до вас.

— Мы разберемся с этим, — встрял Валрон, кашлянув в кулак. — Обещаю, Ваше Величество, виновники будут наказаны. Конечно, генерал не виноват. Но мы все видели кое-что интересное: его приступ, который проходит, лишь получив достаточное количество крови, прошел в один миг, и этому способствовала молодая жена генерала. Все видели золотое свечение и как растаял лед?

Скопившийся народ закивал. Василиса вцепилась в руку Элемиана. Она так и знала. Все это дурацкое и очень рискованное представление затеяли именно ради этого. Ее схватил за вторую руку один из жрецов.

— Не трогай! — Элемиан дернул было ее на себя, но жрец ткнул чем-то острым в палец, и Василиса вскрикнула.

— Думаю, всем очевидно, что нельзя откладывать проверку! — заявил один из жрецов и подставил очень кстати появившийся кубок с зельем.

Кровь капнули уже знакомую жидкость, и случилось то, что Василиса уже видела однажды — поверхность зарябила, вспыхнул золотой свет, и над кубком повисла маленькая звездочка. По толпе пробежали удивленные возгласы.

— Объявляю официально: вы видели силу Всевышнего Гелиона! — торжественно провозгласил жрец и воздел к потолку руки.

— Ты обманул меня? — процедил император, буравя Элемиана злым взглядом. — В твоих руках сила всевышнего, и ты скрыл это от меня?

Глава 40

Элемиан прижал Василису к себе. Он понимал, к чему все это было. Кусочки склеивались в целостную картинку. Кубок с вином, ночное нападение, все это было частью хорошо продуманного плана. Ночью перед тем, как он едва не потерял контроль, проклятый маг рассыпал какой-то порошок. Проверял действие? И вино подсовывали, чтобы отвлечь, и Василису отвели в сторону.

— Да, я солгал, Ваше Величество, — произнес Элемиан, не представляя, как можно перевернуть ситуацию в свою пользу. Император мог пойти ему навстречу, но только не когда его разозлили. Что сказать? Надавить на жалость? Точно не годится. Попытаться обыграть в свою пользу? — Я заслуживаю наказания! Но она действительно успокаивает меня. Одно ее прикосновение, и сила богини во мне затихает, становится полностью подвластной мне. Теперь я могу гораздо больше, чем прежде. Я даже могу сражаться бок о бок со своими людьми и не причинять им вреда.

— И ты решил, что солгать своему повелителю — правильное решение? — Император до скрипа стиснул руками кожаный ремень на поясе.

— Возмутительно! — воскликнул главный жрец. — Сила всевышнего принадлежит храму! Никто не смеет присваивать ее себе! Ваше Величество, аннулируйте брак, мы заберем девчонку. Святая должна отправиться в храм! Нельзя отдавать ее Амротам. Ее сила должна послужить всем жителям страны!

— Все верно, Элемиан, — холодно произнес император. — Ты не вправе использовать силу Гелиона.

— Но ваше величество! Так нельзя! — вдруг воскликнула Василиса. Элемиан потянул ее за рукав, но она лишь дернулась в ответ.

— Что ты сказала? — Император с презрением уставился на нее.

— Василиса, не надо, — прошептал Элемиан и поспешил добавить: — Простите, ее, Ваше Величество, она не знает здешних правил.

— Ваш генерал всю жизнь живет с этой проклятой силой! — воскликнула тем не менее она. — От его руки гибнут ни в чем не повинные люди, вы сами сейчас могли умереть просто потому, что его сила вырвалась. Если бы не я, случилось бы непоправимое! Разве он не служил вам верно всю жизнь? Пожалуйста, не лишайте его единственной возможности жить как нормальный человек.

Император хмурился и молчал, но за него говорили приспешники. Они ругались на Василису и называли ее выскочкой, а потом все сводилось к тому, что сила Гелиона должна принадлежать храму. Элемиан прижимал к себе растерянную Василису и не представлял, как выкрутиться. Даже Ройнон молчал.

— Это недопустимо, — возмущался и старейшина — любимец императора. — Генерал прекрасно справлялся с вверенной ему судьбой силой. Видать, им овладела слабость.

— Справлялся?! — возмутилась опять Василиса. — Да он меня едва не сожрал с потрохами, пока не обнаружилось, что я могу его успокаивать!

— Василиса, — позвал Элемиан. — Успокойся.

— Он каждый день на грани! — продолжала буйствовать она. И Элемиан невольно восхитился ее смелостью. Сейчас они ступали по лезвию клинка, но, впрочем, даже их молчание ничего бы не изменило. — Хоть кто-то из вас бывал рядом с ним больше, чем один день, вы видели, чего ему стоит контроль?

— Заткни свою жену, Элемиан, — прорычал Валрон, а император посмотрел на нее недобрым взглядом.

Элемиан прижал ее к себе так, чтобы лицом она оказалась у него на груди.

— Не надо, — прошептал он ей в макушку, надеясь, что никто другой не услышит. — Этим людям все равно, что я чувствую и