Кулинарная фея в замке герцога - Полина Краншевская

все тебе наврал. У меня был амулет разового переноса, и я его использовал. Пришел в механический, нашел тебя, забрал сюда, и на этом все. Теперь ты часть этого мира, и этого не изменить. Смирись и подумай о том, как спасти свою шкуру. Лесные братья не отличаются милосердием. Мы свидетели их нападения на герцога. Когда Стаблиса отправят к предкам, нас начнут искать и, поверь мне, найдут очень быстро.

В груди разлился арктический холод. Сердце словно замедлило свои неустанные движения, и я почувствовала, как отмирает что-то светлое и доброе, что едва распустилось внутри меня, благодаря встрече с Морисом. Он ворвался с мою жизнь так внезапно, вытряхнул меня из уютной скорлупы намеренно созданной изоляции, раскрасил существование новыми удивительными цветами. Впервые за долгое время я вновь ощутила, что живу и наслаждаюсь событиями каждого дня. Не просто ползу в полудреме повседневных забот из одного дня в следующий, а действительно живу полной жизнью.

И вот он предал меня так же, как и бывший муж. Воспользовался моим поварским талантом, но так и не разглядел во мне женщину, способную чувствовать, любить, дарить нежность.

По щекам потекли слезы, я часто задышала, стараясь справиться с подступающей истерикой.

– Олия, пожалуйста, давай все обсудим в другом месте, – тихим голосом попросил Морис. – Я понимаю, что виноват перед тобой, но обещаю все исправить. Я…

– Убирайся! – закричала я что есть силы. – Проваливай! Видеть тебя не могу!

Он попытался положить ладонь мне на плечо, но я увернулась и отскочила в сторону.

– Никогда, слышишь меня, больше никогда ко мне не приближайся!

Я развернулась и помчалась в гущу вековых деревьев. Морис что-то кричал мне вслед, но меня душили рыдания, в ушах грохотало, голова кружилась, и я ничего не слышала.

Не знаю, сколько я так бежала. Возможно, несколько минут, а может, и полчаса. Я перестала ориентироваться в парке, споткнулась о торчащий над землей корень и упала на траву, ободрав ладони. Сил кричать или плакать не осталось, и я позволила себе лежать без движения.

Внезапно кто-то подбежал ко мне, схватил за волосы и вздернул на ноги. От боли у меня потемнело в глазах.

– Попалась, замарашка! – прошипел Натан, глядя в мое заплаканное лицо. – Теперь твой дружок вернет нам амулет, иначе мы принесем тебя в жертву во время кровавого полнолуния.

Я хотела сказать, что Морису нет до меня никакого дела, и что расчет явно не оправдается, но внезапная слабость захватила сознание и унесла прочь от разъяренного потомка эльфов и всех свалившихся на меня проблем.

Глава 36

Резкий зловонный запах пробился сквозь пелену забвения, и я открыла глаза. Надо мной склонился худощавый пожилой мужчина с аккуратной бородкой, золотым обручем на голове и в светлых одеждах. Ростом он был примерно как Аурелия. Я со своим метром шестьдесят пять на голову его превосходила. В серых глазах незнакомца читалась усталость древнего старика и обреченность осужденного на смертную казнь. Он держал возле моего лица пучок темной пахучей травы и шептал непонятные фразы. Я попыталась выяснить, кто он такой, и что со мной случилось, но из горла вырвался лишь болезненный хрип.

– Тише, дочь цветов, – с беспокойством сказал он, убирая траву. – Тебе нужен покой. Лесные братья принесли тебя в ужасном состоянии и приказали привести в порядок.

Он взял с низкого столика кувшин, налил в стакан воды и протянул мне, я с удовольствием его осушила и огляделась по сторонам. Я лежала на постели, усыпанной белыми цветами, в хижине со стенами из толстых веток и крышей, покрытой широкими, длинными листьями. Меня обрядили в белый балахон, а на руки и ноги надели золотые браслеты. Ладони все еще саднило после падения, но от грязи не осталось и следа.

– Где я? – чудом удалось выговорить мне.

– Ты в Зачарованном лесу, – охотно пояснил незнакомец. – Я старейшина фей, меня зовут Гимлус. Это дом для гостей, здесь ты останешься до… – Он замолчал, сглотнул и продолжил: – До ритуала.

Желудок скрутило от предчувствия беды.

– Какого ритуала?

Старейшина помрачнел, отвел взгляд и выдавил:

– Жертвоприношения. В ночь красной луны владыка хочет принести тебя в жертву духам, чтобы те даровали твою силу его избраннице.

Окончательно перестав понимать происходящее, я села на постели и попросила объяснить все по порядку. Старейшина со вздохом опустился на стул возле кровати и принялся растолковывать местные обычаи:

– Владыка фей и эльфов раз в год выбирает себе новую наложницу. В день летнего солнцестояния он совершит обряд привязки. В этом году его выбор пал на деву цветов. Аурелия Фаир будет до следующего лета ублажать владыку. Твоя сила перейдет к ней во время ритуала, и она подарит владыке еще больше радости.

От услышанного я поперхнулась и закашлялась. Гордая красавица-фея будет постельной игрушкой какого-то владыки? Страшнее участь даже представить сложно. А как же Жозеф?

Старейшина Гимлус налил мне еще воды и подал стакан. Я выпила половину, поставила остатки на круглый столик у постели и спросила:

– А при чем здесь я?

– Как мне сказали, ты владеешь пыльцой. Это правда? – Он посмотрел на меня с таким недоверием, как будто я была по меньшей мере враждебным пришельцем из космоса.

– Так и есть. – Я решила сразу продемонстрировать магию, чтобы развеять сомнения старейшины. Призвав нить из внутреннего клубка, я отделила небольшой кусочек и направила тонкую струйку золотистых искр к стакану.

– Сделай воду сладкой, – приказала я.

Пыльца коснулась поверхности воды и моментально растворилась. Старейшина Гимлус наблюдал за мной, открыв рот, а когда я закончила, схватил стакан и попробовал воду на вкус. Глаза у него округлились до такой степени, что я начала беспокоиться за его здоровье.

– Кто ты такая?! Где этому научилась?! Кто твои родители?! Откуда ты родом?! – Он сыпал вопросами, даже не давая мне возможности ответить.

Как только он сделал паузу, явно чтобы набрать в грудь побольше воздуха и выдать новый ворох вопросов, я сказала:

– Меня зовут Ольга Сказова. Моих родителей вы, скорее всего, не знаете, а вот про бабушку и дедушку, возможно, слышали. Валенсия и Анатоль Скази.

Старейшина побелел, его губы посинели, подбородок затрясся, а крючковатые пальцы судорожно вцепились в подол белых одеяний.

– Этого не может быть, – забормотал он. – Не может быть.

Я не