Новые истории на старый лад - Дара Бояринова

– Дело в том, леди Сторн-Таирс, что именно в этот промежуток времени был убит Пелей Эпира, – спокойно ответил Парис. – И на месте преступления были найдены очень весомые улики, указывающие на вашего мужа.

– Вот как? Очень интересно. А давайте я угадаю, вам эти улики показались весьма странными, да? Но! Сверху поступила очень интересная просьба, в форме приказа, вынуждающая пойти против своей чести. Не правда ли? – указала на кресло я.

– Леди, поскольку все ваши разговоры идут под запись, я промолчу, – иронично хмыкнул Парис.

– Отлично, вы можете помолчать, но давайте мы с вами просто предположим, что возникла такая ситуация.

– Давайте, предположим.

– Скажите, как вы относитесь к чаю? Или может быть кофе? Люблю, знаете ли, строить предположения под чашечку хорошего кофе.

– Кофе – это прекрасно. Черный, если можно.

– Парис, ты же понимаешь, почему прислали именно тебя? – спросил, хмуро молчавший до этого момента, Дан, усаживаясь в кресло.

– Да, я понимаю. Но это не имеет значения. Как говорит твоя прекрасная жена, предположим, только предположим, мне, можно сказать, на блюдечке преподнесли возможность упрятать тебя в Тартар по обвинению в убийстве Пелея. Вот только…

– Вот только они забыли, что вы очень принципиальный и честный следователь. И предположим, вас не устраивает, да что там не устраивает, вам откровенно претят улики тринадцати тысячелетней давности. Я угадала?

– Предположим, леди Сторн-Таирс… Только, предположим, что эти улики, обвинение, место преступления, способ преступления, и многое в этом деле вызывают сомнения…

– Парис, а давайте мы предположим, что вам иногда снятся очень странные сны, и в них вы видите, например вот это, – и я жестом фокусника протянула ему рисунок.

Лицо Париса побелело, пальцы стали подрагивать, полные боли и отчаяния глаза вперились в меня.

– Откуда это у вас? – хрипло спросил Парис.

– Это сейчас не важно, важно другое, предположим, что я знаю о том, вы, не смотря на всю ненависть к моему мужу, которою в вас, кстати, очень мощно поддерживали и культивировали, иногда задумываетесь о тех чувствах, что испытываете к одной девушке… предположим …

– Предположим, вы правы…

– Предположим, что мы с мужем знаем ещё кое-что, ну например, предположим, у вас есть одна весьма занятная татуировка, но вы не помните, откуда она у вас… или предположим, что вы иногда можете создавать что-то весьма и весьма странное…

– Предположим, вы и тут правы…

– Тогда, ещё одно предположение, вас весьма озадачивает и настораживает настойчивость некоторых из ваших руководителей в выборе средств ведения дела Тандан Донера, не так ли?

– Предположим…

– Предположим, вам предоставят некую запись, которая даст вам возможность узнать что-то весьма нелицеприятное о некоторых ваших «друзьях» …

– И что же я смогу увидеть на этой записи?

– Ну, допустим, вот это… – пас, и перед лицом Париса материализовался ещё один лист.

– А я могу ознакомиться с этой записью? – сквозь зубы спросил Парис, внимательно изучив рисунок.

– Не сейчас, завтра её увидят все, кто так желает любым способом упечь в Тартар моего мужа…

– Это правда? – обратил свой взор на мужа Парис.

– Да, правда, всё до единого слова, правда…

– Почему ты промолчал тогда?

– Я узнал об этом перед смертью…

– Чьей?

– Своей Парис, своей…

– Ты понимаешь, что это значит?

– Да.

– Тебя не оставят в покое, в любом случае.

– А вот завтра всё и узнаем, – убирая лист, сказала я.

– Вы не доживёте до завтра.

– Если вы нас проводите в одно место, то у нас неплохие шансы, – улыбнулась я.

– И что же это за место такое?

– Скала Бездны…

Лицо Париса вытянулось, и он побледнел ещё больше, внимательно посмотрев на нас, он встал и начал мерить шагами гостиную. Дежурившие около двери полицейские оживились, но Парис опять махнул на них рукой.

– Это выход, Парис, – сказал Дан. – Это единственный выход. Мы в своём праве.

– Хорошо…

Глава 5.

Даже над демиургами есть высший суд. Множество законов были придуманы, множество законов были упразднены, кроме одного, ему подчиняются все демиурги. Все и всегда. Глас Закона. Любой демиург в праве потребовать его применения, вот только не каждый выдержит. Не каждый готов провести ночь, стоя на вершине Скалы Бездны. Сама по себе скала кажется самой обычной, издали напоминающая огромный высунутый каким-то великаном язык. И вроде бы, обычная скала, каких множество на Терре, вот только под ней находится самая настоящая черная бездна. Никто не знает, откуда взялась и сама скала, и та черная непроглядная дыра. Куча догадок витает вокруг этого места, но правды так никто и не знает. Единственно, что известно доподлинно, так это то, что тот, кого обвинили в преступлении, может доказать свою невиновность, простояв ночь на самом краю скалы. Из рассказов очевидцев, того кто ступает на край уступа окутывает тьма, и из плотного кокона несутся всю ночь крики боли и ужаса, если демиург не виноват в преступлении, в котором его обвиняют, то он, уставший утром идёт домой. Оправданный! И никто не может усомниться в этом. А виновного, хоть в малейшей степени, утром не находят на скале, и вообще не находят. Был – и нет. Тогда вина считается доказанной. Казалось бы, такой прекрасный способ можно использовать всегда, ан нет, только при определённых условиях. Во-первых, только представитель власти, обладающий определёнными полномочиями, а именно глава Черного Легиона, может объявить Глас Закона, объявить и сопроводить обвиняемого на скалу. Во-вторых, обвиняемый находится там не один, с ним рядом должен присутствовать его, так сказать секундант. В-третьих, это должен быть тот, кто доверяет обвиняемому на все сто процентов, тот, кто готов простоять всю ночь на краю бездны и открыть свою душу ей. Если же секундант сомневался хотя бы на секунду… на краю не оставалось никого. Секунданты находились очень редко, почти никогда. Даже Сканирования не так боялись… там был хоть какой-то шанс… и в-четвёртых, обвиняемый должен сам запросить Глас Закона, ни одного намёка на это не должно быть от правоохранителей, только добровольное желание.

Парис очень внимательно посмотрел на нас ещё раз, кивнул своим мыслям и вышел на улицу.

– Властью, данной мне Чёрным Легионом, да свершиться праведный суд! Глас Закона, для Тандана Донера!!!