Когда ты проснешься… - Андрей Эмдин

Встречи». Гриша выглядит не как типичный программист, скорее, как один из заполонивших все московские барбер-шопы модных нынче ламберсексуалов. Рубашка в красно-синюю клетку с закатанными рукавами, светлые джинсы с такими же подкатанными, открывающими щиколотку штанинами. Из-под рукавов рубашки, как и у дизайнера Димы, выглядывают причудливые узоры татуировки. Лицо Гриши украшает маленькая аккуратная бородка, темные, глубоко посаженные глаза удивленно оглядывают обстановку, в которой он оказался.

Как только программист окончательно материализуется в пространстве, Ира радостно бросается к бывшему коллеге и горячо обнимает пребывающего в легкой прострации друга. Видно, что Грише, как и Ире, не часто доводится бывать в мирах, не созданных по четким реалистичным стандартам корпорации. Интересно, что происходит в их собственных маленьких вселенных?

Рубит ли многовековые деревья, в точном соответствии со своим внешним видом, брутальный Гриша? Или сходство с пылающими страстью к лесозаготовке прообразами заканчивается на внешней имитации? И в своем виртуальном пространстве Гриша гладит на зеленой траве пушистых зайчиков, попивая органический смузи из правильной — экофрендли! — не содержащей бисфенола бутылочки?

Когда коллеги заканчивают обниматься, Ира направляется в мою сторону, поманив за собой Гришу. Тот послушно следует за ней, сначала нетвердой, покачивающейся под влиянием вращающегося в небе калейдоскопа походкой, но потом все более уверенно и, в конце концов, поравнявшись с Ирой, подходит ко мне. Я протягиваю руку.

— Саша.

— Гриша, — отвечает он на рукопожатие, потом наклоняется к Коту, чтобы погладить.

— Мяу! — отвечает на ласку программиста Кот, в точности исполняя мою просьбу не шокировать посетителей болтовней. Только делает это он весьма своеобразно, поскольку прозвучавшее из его уст «Мяу» оказывается не кошачьим. Кот произносит этот звук как человек, проговаривая каждую букву.

Мы с Ирой с удовольствием смотрим на округлившееся лицо главного программиста, предвкушая второй акт спектакля. Но программист быстро берет себя в руки и, ухмыльнувшись, бросает в мою сторону:

— Персонаж-гибрид?

Я киваю, хотя и слышу такое определение впервые. Программист улыбается:

— Я тоже развлекался похожим образом, когда осваивал Дрим-редактор.

Мы неспешно, как подобает коллегам, некоторое время говорим об особенностях работы в компании. Минуты в виртуальности текут значительно медленнее реальных, поэтому можно не торопиться и дать возможность утихнуть неловкости, возникшей у всех троих от этой нелегальной сходки и щекотливого повода, по которому мы все здесь собрались.

Когда все формальности соблюдены, Гриша обращается ко мне:

— Чем могу помочь, архитектор Саша? Снова будем топить корабли? У нас весь отдел на ушах стоял — класс!

— Не совсем, — успокаиваю его я, присаживаясь на траву. Гриша следует моему примеру, а Ира, чтобы не мешать нам, манит Кота за собой, и они отправляются на прогулку по устланной темно-синей травой равнине.

— Моя просьба носит скорее личный характер, — начинаю я, провожая глазами странную компанию.

— Вот как? Слушаю.

Я кратко излагаю Грише суть дела, избегая эмоциональных подробностей, которых не стеснялся, рассказывая вчера ту же историю нетрезвой Ире. Гриша, поначалу слушавший с отсутствующим выражением лица, вдруг оживляется, когда я описываю свой внезапный выход из виртуальности.

— То есть ты говоришь, что игра закончилась, когда ты был под водой, а в момент выхода из капсулы тебя никто не встретил?

— Не совсем так. Меня встречал техник капсульного зала, который почему-то не ожидал моего появления. А должен был встречать менеджер.

— Странно, — хмыкает в густую бороду программист. — Этот остров… его же Сашка делал?

— Ты знаешь Сашу? — изумляюсь я.

— Знаю, — отвечает программист и вдруг тушуется, подумав, что очевидно сболтнул лишнего. Но все-таки продолжает: — Он из наших — виртуальный кодер старой закалки. У нас очень тесное сообщество, поэтому мы втайне общаемся по защищенному протоколу с домашних компьютеров. Только никому ни слова!

Я согласно киваю и прошу Гришу в свою очередь не посвящать Сашу в содержание нашей беседы.

— Твой внезапный выход из погружения вызывает у меня вопросы, но это не важно. Вынырнул так вынырнул. Чего ты хочешь от меня?

— Мне нужно получить доступ к личным данным второго игрока, с которым я встретился на острове.

Как только я заканчиваю эту фразу, Гриша вздрагивает и удивленно смотрит.

— Это невозможно, — безапелляционно заключает он, когда понимает, что я не шучу.

— Такой ответ я уже слышал, — глухо бурчу я в ответ.

— Нет, ты не понимаешь, Саш. Речь не о моем желании или нежелании тебе помочь. Дело в том, что ядро системы спроектировано таким образом, что это невозможно на программном уровне. При каждом погружении ты отдаешь системе набор идентификационных данных, состоящих из особенностей строения твоего мозга. Это как отпечаток пальца, только надежнее. Отпечатки пальцев нет-нет да и могут совпасть у двух разных людей. А вот два одинаковых мозга — ситуация невозможная!

— Интересно. Продолжай. — Я внимательно вслушиваюсь в каждую крупицу драгоценной информации, которую сообщает мне виртуальная копия главного программиста.

— Так вот доступ к тем или иным частям общей системы строится на четком распределении ролей. Для каждого набора идентификационных данных… для каждого мозга оператора, если проще, назначена определенная роль. Если в системе твой набор параметров определен как принадлежащий архитектору Саше Смирнову… — Когда программист неожиданно называет мою фамилию, я удивленно вскидываю брови, а тот лишь усмехается в ответ: — Ну конечно же, я навел справки о том, с кем собираюсь встречаться. Я же не дурак! Дураков среди главных программистов не бывает — не та профессия. В отличие, кстати, от безбашенных архитекторов. — Он заговорщицки подмигивает, намекая на недавние перемены в компании, произошедшие не без моей помощи.

— Так вот, если система понимает, что в нее погружается архитектор, — продолжает Гриша, — она дает доступ к определенным для роли архитектора серверам и базам. Если погружающийся определен в базе компании как программист — у него свои базы и инструменты. Подделать твою идентификационную карточку невозможно — для этого из твоей головы пришлось бы извлечь мозг и заменить его на мозг кого-либо из службы по работе с клиентами. Скажу тебе честно, мне неизвестен способ сделать это незаметно, да еще и без риска для жизни оператора. Будь это иначе, я зарабатывал бы на жизнь, занимаясь совсем другими вещами. Поэтому я и говорю, что твоя затея невозможна технически.

— Где находится служба по работе с клиентами? — спрашиваю я, борясь с подступающим разочарованием.

— Нигде, — спокойно отвечает Гриша.

Удивленно смотрю на программиста:

— В каком смысле «нигде»?

— Служба клиентской поддержки существует только в виртуальности, — спокойно отвечает он и, видя мои округлившиеся глаза, продолжает: — Нет никакого смысла хранить данные пользователей напечатанными на бумаге или в виде тривиальной компьютерной базы. Ты же не думал, что высокотехнологичная корпорация хранит