В Поисках Персефоны - Сара М. Иден

— По крайней мере, ты не заставил меня спать в Оранжевой спальне.

Те две недели они провели в детской.

— Ты помнишь няню Робби?

— Ту, что пела ту песенку? — В голосе Гарри зазвучала улыбка. — Про мальчика, который был ростом с одуванчик или что-то в этом роде.

— Это был чертополох.

В этот момент движение внизу привлекло его внимание. Персефона гуляла в своем саду. Почему она носит это старое коричневое пальто? Уж наверняка у неё хватает карманных денег, чтобы купить себе новое. Ей следовало бы носить что-то теплое, но

модное, как одеваются леди в Лондоне. Черная ткань её дневного платья выглядывала из-под длинного пальто — вечное напоминание о её трауре.

Неужели она снова сбежала в сад, чтобы поплакать? Адам наблюдал за ней пристальнее, надеясь, что это не так.

— Так к чему этот внезапный интерес к нашему красочному детству? — спросил Гарри, подходя к Адаму.

Адам пожал плечами, глядя, как Персефона медленно бредет вдоль живой изгороди. Он видел, как её дыхание превращается в пар на морозе, даже с такого расстояния. Она, должно быть, закоченела. Нужно распорядиться на кухне, чтобы к её возвращению приготовили чайник чая или шоколад.

— Холод там стоит несусветный, верно я говорю? — заметил Гарри.

— Да.

— Должно быть, ей очень нравится этот сад, раз она остается там, когда в доме гораздо теплее, — сказал Гарри.

— Почему она остается? — пробормотал Адам себе под нос, думая вовсе не о саде.

— Если и есть на свете вещь, которую я никогда не пойму, Адам, так это женщины. Почему она гуляет по саду в такой мороз? Не знаю. Должно быть, в нем есть что-то такое, что ей по душе, что-то, ради чего стоит мерзнуть.

«Что же, — спрашивал себя Адам, — делает этот сад таким притягательным для Персефоны?»

Она выходила туда каждый день. Адам ловил себя на том, что наблюдает за её прогулками, когда ему следовало бы заниматься делами поместья. Что-то тянуло её туда день за днем. Если бы Адам смог понять, что именно, и воссоздал бы это в других частях Фалстоуна, тогда Персефона никогда не захотела бы уехать.

— Что такого женщины находят в садах? — Гарри словно читал мысли Адама.

— Понятия не имею.

— Моя мать проводила в своем саду долгие часы всякий раз, когда отца не было дома. — Гарри покачал головой. — Казалось бы, если ей одиноко, она могла бы навестить соседей вместо кустов.

— Сад заменял ей компанию? — с сомнением спросил Адам.

— Как я и сказал, в женщинах мало того, что я понимаю хотя бы отдаленно. — Гарри отошел от окна. — Персефона выглядит замерзшей, Адам, — бросил он, направляясь к выходу. — Тебе стоит пойти и согреть её.

— Согреть её?..

— Весьма дурной знак, что моё предложение привело тебя в такое замешательство, — таков был последний выпад Гарри перед уходом.

— Ни в какое замешательство оно меня не привело, — пробурчал Адам, вновь оборачиваясь к окну. Он просто не мог представить, что Персефона жаждет того внимания, на которое намекнул Гарри.

Она и впрямь выглядела замерзшей. Что же удерживало её там? Мать Гарри была одинока. Могла ли причина Персефоны быть той же?

Адам вспомнил визит викария. Она была так разочарована, когда подумала, что Адам преждевременно прекратит встречу. Она дважды в неделю ездила к Пойнтерам,

чтобы пообщаться с местными дамами. Он видел, как светлело её лицо всякий раз, когда Бартон приносил очередное письмо от её родных.

— Ей одиноко, — сказал Адам с мрачной покорностью. Он смотрел, как Персефона огибает очередной угол сада, гуляя в полном одиночестве. Изоляция была раем для Адама. Для Персефоны же она, казалось, была полной противоположностью.

«Мне нужны люди, Джозеф», — столько раз говорила мать отцу, хотя Адам годами не вспоминал об этих разговорах. «В одном лондонском квартале больше людей, чем во всем Фалстоуне».

И отец устраивал бесчисленные балы и ужины. Мать ежедневно принимала визитеров часами напролет. И всё равно она уезжала десятки раз, и всегда — когда Адам нуждался в ней больше всего. Её не было в Фалстоуне даже тогда, когда их с Гарри отчислили. За ними присматривали Джеб Хэндли и няня Робби.

Адам поднял голову и посмотрел в застывшее лицо своего отца.

— Балы не помогли, — произнес он, словно отец мог не заметить, что бесконечные развлечения не удержали мать дома. — Я…

Слова застряли в горле, но Адам заставил себя продолжить. С отцом он всегда мог поговорить.

— Я не хочу, чтобы Персефона ушла от меня.

Признание вслух придало этим словам пугающую весомость. Мысль о том, что Персефона исчезнет так же, как мать, заставила его желудок сжаться в узел. А от мысли о сотнях людей, снующих по замку Фалстоун — будь то бал, ужин или набег соседей, — его начинало подташнивать.

— Проклятье! — Адам подошел к камину и рухнул в кресло. Женитьба не должна была быть такой сложной.

Снаружи завыл волк. Вой среди бела дня не был чем-то неслыханным. Обычно домашний шум заглушал эти звуки. Но этот вой раздался необычайно близко к замку.

Персефона! Она же с ума сойдет от страха. Адам снова вскочил на ноги и бросился