В Поисках Персефоны - Сара М. Иден

беспокойство, нервозность. Возможно, художнику и впрямь стоило закрасить шрамы. На портретах её детства, вероятно, изображены розовощекие херувимы, какими обычно предстают дети.

— Кто это рядом с тобой, Адам? — спросила Персефона, склонив голову набок, словно желая рассмотреть картину получше.

— Мой отец. — Он подавил желание подойти и встать рядом с ней.

— Я так и подумала. Ты очень на него похож.

— В самом деле? — Никто никогда не говорил ему этого прежде.

— Очень похож, — подтвердила она. — У вас одинаковые глаза. И есть что-то очень схожее в линии рта и форме лица. И, конечно, у вас обоих темные волосы.

— Полагаю, сходство есть. — Адам подошел ближе, выискивая общие черты.

— А нос у тебя матери. — Персефона перевела взгляд с портрета на самого Адама. — Я заметила это, когда впервые увидела вас двоих вместе.

Об этом сходстве ему тоже никто не упоминал. Впрочем, его и матушку редко видели вместе. Он сомневался, что многие вообще замечают его нос, глядя на всё остальное.

— Ты похож на него в чем-то еще? — Персефона снова взглянула на картину.

— На отца?

Она кивнула.

— Надеюсь на это, — ответил Адам тише, чем намеревался.

Когда Персефона восприняла этот ответ как знак, чтобы обратить на него свои испытующие карие глаза — почему он раньше не замечал, что они карие? — Адам сменил тему.

— Ты хотела о чем-то поговорить?

Он резко отошел в сторону. Но расстояние, как выяснилось, не помогало. Он ощущал её присутствие каждой клеточкой тела так же остро, как когда стоял рядом.

— Да. — В её голосе снова зазвучал энтузиазм. — Я получила письмо от Афины.

Афина. Старшая из сестер Персефоны. Ей было семнадцать или восемнадцать, если Адам правильно помнил.

— Им сообщили, что «Триумфатор» войдет в порт в последнюю неделю ноября и Лайнусу дадут три недели берегового отпуска. Разве это не чудесно? — Она широко

улыбнулась, и её глаза засияли так, как не сияли с самого дня свадьбы. Её лицо преображалось, когда она говорила о семье. Он начал всерьез задаваться вопросом, счастлива ли она в Фалстоуне хоть немного. — «Триумфатор» швартуется в Ньюкасле. Если Лайнус пришлет весточку о прибытии, я могла бы повидаться с ним до того, как ему придется ехать в Шропшир.

— Повидаться? В Ньюкасле? — Адам напрягся.

— Это ведь не так далеко.

«Ньюкасл совсем недалеко, мой бедный мальчик».

— Я бы уехала не больше чем на день или два.

«Я вернусь прежде, чем ты успеешь соскучиться».

— Конечно, я бы хотела и проводить его тоже, а это значит — вернуться туда снова, когда «Триумфатор» будет выходить в море.

«Я знаю, что только недавно вернулась, но у матушки всегда столько забот в разъездах».

— Ты не поедешь. — Даже произнося эти слова, Адам слышал, как в его памяти эхом отзывается его собственный детский голос, твердящий то же самое.

Он увидел, как Персефона побледнела, и её улыбка мгновенно погасла. В её взгляде не было ни недоверия, ни шока — только разочарование.

— Пожалуйста, Адам, — взмолилась она. — Всего на несколько дней.

Он почувствовал себя чудовищем. Он знал, какими опустошительными были для Персефоны последние недели, как она оплакивала потерю одного брата и дрожала от страха за другого. Как он мог лишить её возможности воочию убедиться, что с юношей всё в порядке?

Но что, если она уедет и не вернется? За эти годы мать находила сотни причин, чтобы продлевать свое пребывание в Ньюкасле. То же самое было и с Лондоном. В конце концов она просто не вернулась.

— Могут пройти годы, прежде чем я увижу его снова, — голос Персефоны слегка дрогнул.

— Пригласи его сюда, — выпалил Адам.

— Но ты ведь не принимаешь гостей.

Адам отмахнулся от её в высшей степени логичного аргумента. Он не принимал гостей. Так почему же он только что пригласил одного?

— В этом гораздо больше смысла, чем в твоей поездке в Ньюкасл. Лайнус может приехать сюда, прежде чем отправится к семье.

— Ты серьезно? — Персефона выглядела совершенно потрясенной.

Очевидно, она не ожидала от мужа простого проявления доброты. Удивительно, что она до сих пор не бросила его, как утверждал свет.

— Я никогда не говорю того, чего не имею в виду.

— И это не будет слишком обременительным?

— Я и сам был бы не прочь познакомиться с юношей.

— Правда? — Персефона позволила себе слабую улыбку.

 

— Из Лайнуса мог бы выйти неплохой паж, — Адам пожал плечами, удивляясь собственной попытке пошутить. — Хьюитт, чего доброго, рухнет замертво при первом же боевом кличе. Разумно было бы иметь замену.

Улыбка Персефоны стала шире. На мгновение показалось, что она хочет потянуться к нему. Однако этот порыв быстро угас, словно она напомнила себе, что не стоит этого делать. Адаму стало интересно, почему. Почему, если она целовала его всего несколько дней назад — дважды за сутки, — теперь внезапно держится на почтительном расстоянии?

— Спасибо, Адам, — сказала она, направляясь к выходу из библиотеки.

Адам жестом пресек благодарность. Он сделал это предложение не ради «спасибо». Он сделал это по сугубо эгоистичным причинам — чтобы она не уезжала и чтобы ему не