В Поисках Персефоны - Сара М. Иден

— Его нога еще не годится для езды, Ваша Светлость, — сказал один из конюхов, вырывая Персефону из ее мыслей.

— Бедный Атлас, — ответила Персефона. Конюх кивнул, выражая нечто похожее на сочувствие, но держал голову опущенной. Персефона плохо знала этого конкретного работника. Те немногие разы, когда она сталкивалась с ним, он был тих и застенчив. — Ему хотя бы лучше?

Конюх снова кивнул.

— Да, Ваша Светлость.

— Ну что ж, тогда я надеюсь, что он...

Грохот копыт привлек ее внимание к главным воротам Фалстоуна. Адам и Гарри как раз въехали во двор и осадили коней. Гарри выглядел лучше, чем когда-либо с момента своего возвращения.

Персефона улыбнулась джентльменам, когда они приблизились. Гарри ответил на улыбку. Адам снизошел до того, что признал ее присутствие легким наклоном головы.

«Друзья приветствуют друг друга», — напомнила она себе, когда желание просто уйти стало сильнее.

— С возвращением, — сказала она, когда они подъехали. Адам не ушел прочь, и это она предпочла счесть ободряющим знаком.

— Доброго утра тебе, Персефона, — отозвался Гарри с неформальным поклоном.

— Доброе утро, Адам. — Персефона внимательно наблюдала за ним. Каким он будет сегодня — дружелюбным Адамом или угрюмым Адамом? Это было почти невозможно предсказать.

— Доброе утро. — Адам подчеркнуто не смотрел на нее. Почему он так поступал? Понимал ли он, как это раздражает? — Как сегодня Атлас?

Она сдержала вздох.

— Боюсь, он еще не готов к прогулке. — Персефона взглянула на конюха, с которым разговаривала, но тот уже ушел, без сомнения, имея массу работы. — Полагаю, нам придется отложить нашу осаду.

Губы Адама дрогнули. Если бы Персефона не наблюдала за ним так пристально, она бы этого не заметила. Она ожидала, что он никак иначе не подтвердит их разговор, и все же была благодарна даже за эту малую реакцию.

Глаза Гарри метнулись от одного к другому с выражением заинтригованного недоумения.

— Вы двое планируете осаду?

Персефона перевела взгляд на Адама. Он не смотрел ни на одного из них. Адам и вправду выглядел необычайно увлеченным, наблюдая за тем, как Джон Хэндли водит по кругу кобылку Лютик. Но Персефоне этого было мало. Теперь, когда её мечты померкли и сузились до одной лишь надежды на дружбу, она не могла больше довольствоваться этой глухой стеной молчания, что стояла между ними.

Затем глаза Адама на кратчайшее мгновение переместились на нее. И его губы изогнулись в самой легкой, мимолетной улыбке. Почти прежде, чем Персефона успела осознать увиденное, Адам снова отвернулся, чтобы следить за кобылкой, прыгающей по загону. Но этого было достаточно, чтобы Персефона улыбнулась в ответ.

— Почему у меня такое чувство, что мое присутствие сейчас не слишком ценят? — проговорил Гарри с оттенком веселья.

— Я полагаю, Гарри, ты должен часто это чувствовать, — сухо ответил Адам. Он отвернулся от загона и пошел прочь. — Но если ты пойдешь сейчас, у тебя будет масса времени, чтобы собраться.

— О, но ты же будешь по мне скучать. — Гарри рассмеялся, следуя за Адамом.

— Я ни по кому никогда не скучаю. — Адам не остановился, не оглянулся и, казалось, ему было все равно, идет ли Гарри следом.

«По мне он уж точно не скучает», — подумала Персефона, глядя, как расстояние между ними увеличивается. Джордж Сэнфорд, один из двух ее лучших друзей на протяжении всех лет взросления, всегда не забывал предложить ей руку. Он ни разу не оставлял Персефону идти в одиночестве.

Персефона с шумом выдохнула воздух. Он облачком сконденсировался перед ее лицом. Она потерла свой холодный, вероятно, покрасневший нос и снова повернулась к загону. Лютик продолжала капризничать. Джон Хэндли, казалось, был вполне доволен тем, что дает строптивой лошади выплеснуть свое разочарование.

Счастливая кобылка. Она, по крайней мере, могла фыркать и бить копытами от досады. Персефона же не могла сделать ничего, кроме как стоять на холоде и гадать, не лишилась ли она всего в тот день, когда приняла предложение Адама.

— Несчастное создание, не находите?

Персефона подняла взгляд и увидела смутно знакомое лицо, расплывшееся в кривой, щербатой улыбке, пока человек наблюдал за тем, как Лютик брыкается и фыркает.

— Похоже на то. — Почему этот человек, одетый как помощник садовника, казался ей таким знакомым? Она смотрела, как Лютик щелкает своими опасными на вид зубами в сторону Джона. — Возможно, у нее дурной нрав.

Мужчина поджал губы, отчего сеть морщин на его лице стала еще гуще, и задумчиво покачал седой головой.

— Попала сюда несколько месяцев назад. С ней дурно обращались. Она не верит людям. Считает, раз с ней один раз поступили плохо, то и другие так же сделают.

— Но Джон никогда не причинит ей боли. — Персефона наблюдала, как Лютик продолжает буйствовать.

— Не имеет значения, — мужчина втянул воздух сквозь щербины в зубах. — Она не подпустит его к себе. Будет стоять на своём до последнего вздоха, покуда ад не разверзнется.

Персефона почувствовала, как к щекам прилил румянец — ей нечасто доводилось слышать подобные грубоватые выражения.

— Кажется, это безнадежное дело. Интересно, почему Джон продолжает пытаться?

Лютик попыталась лягнуть Джона, которому удалось уклониться от мечущихся копыт.

— Безнадежных дел не бывает, Ваша Светлость, — произнес он, глядя ей прямо в глаза. Лицо его было изрезано глубокими морщинами, но взгляд оставался на удивление

ясным.