В Поисках Персефоны - Сара М. Иден

class="p">Адам был благодарен судьбе за то, что шел позади нее. Это замечание вызвало у него невольную улыбку. Стоило ей увидеть его обезображенную улыбку, и они тут же вернулись бы к «мне жаль» и «мой бедный мальчик».

Минуту спустя они вернулись к заведенному порядку. Персефона лежала, свернувшись калачиком и надежно укутавшись в одеяла. Адам уже чувствовал, как наваливается усталость.

 

Как случилось, что всего за несколько недель он стал зависеть от нее в такой жизненно важной вещи, как сон? Адам поклялся себе после отъезда матери двадцать лет назад, что никогда не будет ни от кого зависеть.

«Люди зависят от герцогов. Герцоги не зависят от людей», — говорил отец. До отъезда матери в город он никогда не произносил этих слов.

— Доброй ночи, Адам, — донеслось из кокона одеял.

Так говорила няня Робби: «Доброй ночи, маленький Адам». Больше никто и никогда. Адам закрыл глаза. Он почти явственно видел, как она качается в кресле подле его кровати. Почему воспоминания о старой няне вдруг хлынули потоком? За двадцать лет он ни разу не вспомнил о ней, а в последний месяц эти образы не оставляли его.

— Доброй ночи, Персефона, — пробормотал Адам в ответ.

Что с ним происходило? Сегодня днем он выставил себя дураком из-за падения Персефоны. Ему следовало оставаться спокойным и бесстрастным.

Он бегал за собственной женой, практически выпрашивая ее общества. Ему нужно было, чтобы она была рядом, просто чтобы уснуть.

А теперь он еще и расчувствовался из-за детских воспоминаний.

Адам потер глаза. Возможно, это временное помешательство, нечто такое, что скоро пройдет.

— Адам?

Почему, когда Персефона произносила его имя вот так — тихо и неуверенно, его сердце начинало биться чуть сильнее? Он скосил глаза ровно настолько, чтобы увидеть говорящий сверток одеял. Как обычно, она лежала к нему спиной.

— Что? — спросил он, сумев не сорваться на резкость в своем раздражении.

Она помедлила. На мгновение Адаму показалось, что он обидел ее, и это его обеспокоило. Прежде его никогда не волновало, если он наносил обиду. Что, во имя всех чертей, с ним творилось?

— Почему ты решил жениться? — Она прошептала этот вопрос, но без слез, без всякой угрозы эмоционального всплеска. Казалось, Персефоне действительно просто было любопытно узнать его мотивы.

— В то время это казалось удачной затеей.

— А сейчас?

Что он мог на это ответить? Во многих смыслах затея обернулась катастрофой. Супружеская жизнь оказалась вовсе не такой, какой он ее себе представлял. Его план заключался в том, чтобы найти жену, которая будет настолько отчаянно нуждаться в браке, что ей будет безразлично, каков ее муж. А когда мужчина женится на отчаявшейся, равнодушной женщине, отвечать ей взаимностью — проще простого.

Но он женился на Персефоне. Вместо привычной жизни в Фалстоуне он ловил себя на том, что думает о ней и тревожится за нее. Ей полагалось быть невзрачной и непривлекательной, но она была мила — даже более чем мила, право слово, — и от нее исходила аура решительной жизнерадостности, какой он не встречал ни в одном человеке. Она пыталась улыбаться сквозь слезы. Она стойко встречала невзгоды. Она не была запуганной или сломленной.

Она была совсем не тем, чего он желал. Такую леди, как она, как он начал осознавать, не так-то легко выбросить из головы.

— Миссис Эдкок сказала, что ты будешь. — Ответ Персефоны застиг Адама врасплох. В своих раздумьях он почти забыл о ее присутствии.

— Сказала, что я буду — что? — Было странно разговаривать с грудой постельных принадлежностей.

— Сожалеть о том, что женился на мне.

Адам почувствовал, как напряглась его челюсть.

— Несколько дней назад у Пойнтеров миссис Эдкок сказала мисс Гринборо, что большинство джентльменов, которые покупают себе жену, в конце концов жалеют о приобретении. Было совершенно очевидно, что она намекала на наш брачный контракт.

Все тело Адама обратилось в слух. Он знал, что мистер Эдкок — пустомеля и наглец, но не осознавал, насколько они с женой стоят друг друга.

— Миссис Эдкок упоминала о своем внушительном приданом не менее дюжины раз. Поэтому я решилась спросить леди Хеттершем — достаточно громко, чтобы миссис Эдкок услышала, — не кажется ли ей странным, что некоторым дамам приходится предлагать деньги потенциальному жениху, дабы довести его до венчания. Ни один джентльмен не примет лошадь с такой дурной славой, что его приходится подкупать, лишь бы он на нее хотя бы взглянул.

Он рассмеялся. Адам Бойс, герцог Килдер, на самом деле рассмеялся вслух. Он не мог припомнить ни единого случая за последние двадцать лет, когда бы он так хохотал.

— Мне показалось, у миссис Эдкок чай вот-вот брызнет из ушей, такой разъяренной она выглядела. — Персефона тоже рассмеялась. — Миссис Пойнтер с трудом сохраняла невозмутимый вид. Позже она призналась мне, что миссис Эдкок годами непомерно гордилась своим приданым. Леди Хеттершем очень сомневается, что миссис