Босс под полтос. Вместе из мести? - Виктория Борисовна Волкова

Вот только чего так испугался Сухонос? Я же почти все коробки уже просмотрела. Пролистала все старые ежедневники, но кроме записей встреч и текущих расходов столетней давности, ничего не нашла. Некоторые страницы тщательно вырезаны под корешок. У других вырвано по пол-листа.

Зачем только мой бывший хранит эту макулатуру, мне не ведомо. Проще было бы выкинуть давным-давно. Но в этом весь Аркашка. С вещами расстаётся тяжело, а людей легко вышвыривает из своей жизни.

Об меня ноги вытер. О старых друзей.

Стоп! Ну конечно! Всё дело в архиве, будь он неладен. Видимо, что-то есть, раз Аркашку подорвало как припадочного.

Вот только что? Придётся ещё раз перелопатить…

Прислушиваюсь к шуму в ванной. Дася, как утка. Зайдёт в душ и считай, пропал. Любит поплескаться. Чистюлька моя.

Сухонос другой. Его в душ хрен загонишь. Вонючка она и есть вонючка.

Быстрым шагом пересекаю спальню. Выхожу в гардеробную. Мимоходом забираю в стирку моё разнесчастное платье, которое Сомов принял за майку и, конечно же, растянул.

Ладно, проехали. Потом, когда буду похожа на дирижабль, может, снова его надену. Ну а пока… Спасибо вам, дорогой Богдан Олегович.

Кидаю платье в стоящую в углу корзину для белья. Открываю дверцу шкафа и задумчиво смотрю на Аркашкин архив.

«Что же ты прячешь, Акака? И где?» – оглядываю ежедневники и толстые тетради, торчащие из коробок.

Выдвигаю те, что ещё не просматривала.

Словно крот-землеройка, перерываю бумаги. Нет, должно быть, что-то. Я Сухоноса как облупленного знаю. За двадцать лет брака все его звериные повадки выучила. Достаю наугад ежедневники, просматриваю их лихорадочно. Благо там ничего особенного. Многие листы вырезаны. Оставлены лишь страницы с обычными расходами.

Другой вопрос, зачем всю эту макулатуру хранить? Или он там что-то прятал? Выгребаю тетради, сваливаю их в кучу на островке, где лежат ремни и платки. Быстрее, быстрее… Будто меня кто в спину подгоняет. Отставляю пустую коробку в сторону.

Хватаюсь за следующую. Опять всё то же самое. Дневники скупердяя. Сколько на что потратил, и кого облапошил.

С грохотом выкидываю их на пол. И уже готова разрыдаться от отчаяния, как около ног падает мой старый кошелёк. Красный, лаковый с потёртыми краями.

Я давно забыла о нём. А поди ж ты… Лежит себе под грудой бумаг. Сердце ухает. Частит. Неужели, нашла?

– Что за погром, Маргошечка? – басит сзади Сомов. Довольный, распаренный, в белом полотенце на бёдрах.

– Вот, старый кошелёк нашла, – кручу в руках находку. – Даже не думала, что Сухонос его к себе утащил…

– Странно, – пожимает плечами Дася. – Открывай. Посмотрим, что там.

Щёлкаю замочком. Заглядываю внутрь. Ничего. Действительно, странно. Но пальцы уже ощупывают подкладку, лезут в потайной карман.

Выуживаю небольшой ключ с логотипом банка. Кладу на ладонь. Рассматриваю пристально.

– Это что же получается, – поднимаю глаза на Дасю. – У Аркашки есть ячейка в банке у Рема?

– Ну и что? Есть и есть, – берёт ключ Сомов. Вертит его в руках. – Подумаешь!

– Да ты не понимаешь! – выдыхаю я. – Всё имущество Сухоноса, равно как и моё, фигурировало в суде. А об этой ячейке никто даже не заикнулся. Что это значит?

– Что? – не мигая смотрит на меня Дася.

– То! – теряю терпение. – Это значит, ячейка оформлена не на Сухоноса!

– А на кого?

– Ну не знаю, – развожу руками. – Может быть, на меня?

Глава 57.

В банк к Лактомскому мы приезжаем к открытию.

– Жених и невеста! – весело хмыкает Рем. – А почему нас не пригласили? – в голосе сквозит легкий упрек. – Или привезли приглашение на выездную церемонию? – смотрит на нас хитренько.

– Виновны, ваша честь, – разводит руками Богдан. – Ты уже слышал, что Сухонос попытался на Маргошку уголовное дело повесить?

– Да знаю я, – морщится раздраженно Лактомский. На автомате проводит рукой по лысине. – Задрал меня Аркашка. В банке на днях концерт устроил. Просил новые кредитные линии. Ставил условия. Требовал тебя лишить обслуживания…

– А про оферту Сухонос слышал? – пожимает плечами Дася. Достает из кармана брюк маленький легонький ключик, хранившийся в моем кошельке. – Это от ячейки? – давит Лактомского взглядом.

– Нет, – Рем поправляет белый галстук, безупречно сочетающийся с серо-голубым костюмом и рубашкой в тон. – Это ключ от сейфа. Нулевой уровень. Вход только по ретине.

– По рутине? – как всегда, подкалывает Сомов.

Стукнуть бы его! Но мы вроде по делу пришли.

– Ретина.. Сетчатка глаза, – насупленно поясняет Рем. И вздыхает тяжко. – Очень странно. Я не помню, чтобы Сухонос у нас пользовался хранилищем. Это услуга только для ВИП-клиентов. А Аркадий Валерьевич даже близко не стоял…

– Я нашла у него в архиве, – выдаю, набравшись храбрости.

Слабоумие и отвага, мать вашу…

– Давайте проверим, – Рем, поворачивается к компьютеру. – Чай, кофе? – спрашивает, спохватившись.

– Спасибо, но нет, – мы с Дасей, как два болванчика, мотаем головами.

– Ближе к делу, – бурчит Богдан Олегович.

– Да собственно, уже все загрузилось, – Рем смотрит на экран не моргая. – Этого не может быть… Я точно никаких допов не подписывал, – бухтит себе под нос.

– Что там? – нетерпеливо ерзаю в кресле, как маленькая девочка.

– Бинго, Маргарита Николаевна, – улыбается мне Рем. – Похоже, Аркашка сам себя перехитрил… На тебя снял сейф в хранилище. Вот балбес… Хотя… – задумчиво читает, что–то с экрана. – Допник составлен десять лет назад. В июле. Мы как раз семьей на Занзибар ездили. И за меня оставалась Механошина Татьяна… Кхм… очень интересно. А ты в банк приходила, Марго? Помнишь, что-то?

– Не-а, – заявляю категорично.