Духовка Сильвии Плат. Дилогия - Юстис Рей

– …Но сейчас меня это раздражает, – продолжил вдруг он.

– Извините, мистер Реднер. Интеллект вытеснил из моей души молчаливую покорность.

Он только и смог, что покачать головой в ответ на мой выпад.

– Кто бы мог подумать, что мы так похожи, – отметил он спустя некоторое время.

– Ты так думаешь?

– Пожалуй. Ты меня почти не знаешь, но понимаешь больше, чем другие.

– Не совсем. Кое-чего я все же не понимаю.

Он вопросительно приподнял брови.

– Зачем ты придумываешь все эти правила? Зачем говоришь то, что все хотят услышать? В отличие от них, ты ведь понимаешь, что мнение большинства не всегда верное.

– Это… – он пожал плечами, – это мое развлечение. Здесь жутко скучно, поэтому я занимаю себя, как могу. Мне нравится смотреть на то, как люди верят в полнейший бред просто потому, что я так сказал. Это чертовски поднимает самооценку.

– Я даже не знаю, кто ты: псих или гений.

– Это вроде как одно и то же.

Мы оба снова притихли. Я устроилась удобнее, согнув левую ногу в колене, а он залез в карман и достал две круглые шоколадные конфеты в прозрачных обертках, одну из которых протянул мне, из-за чего я подозрительно покосилась на него.

– В твоем взгляде чересчур много недоверия.

– Вдруг показалось, что в тебе есть что-то от семейства Борджиа[39].

Он укоризненно посмотрел на меня:

– Если бы я хотел тебя прикончить, то сделал бы это намного раньше.

Я поморщилась, но все же взяла конфету.

– Что ты планируешь делать после школы? – спросил он после того, как закинул конфету в рот.

– Гарвард, – только и ответила я, и он понимающе кивнул. – А ты?

– Принстон или Йель.

Я точно так же кивнула в ответ.

– Если ничего не выйдет, я покончу с собой.

– Я тоже, – усмехнулась я.

– Нет, правда. Я слишком долго шел к этому. Всю сознательную жизнь. И если у меня не получится, то это будет означать лишь то, что все эти годы прошли впустую.

Я понимала, что он искренне верил в то, что говорил, но все же не думала, что он действительно когда-нибудь решится на подобное.

– Тогда тебе стоит быть более внимательным. В последнее время ты очень рассеян и пассивен. Даже не споришь со мной на уроках Прикли.

– Я пытаюсь собраться, но не всегда могу взять себя в руки.

Почти вечность после этого признания мы сидели в тишине. Я съела его конфету и даже не изошла пеной и не умерла в жутких конвульсиях. Оказалось, что внутри конфеты прятался цельный фундук.

Он вдруг нервно усмехнулся.

– А ты мне даже нравишься, Вёрстайл. Хотя, наверное, это слишком громкое слово для той незначительной симпатии, которую я испытываю к тебе. Но знаешь, это правда. Ведь в Корке никогда ни у кого не хватало смелости и мозгов, чтобы составить мне конкуренцию, чтобы в итоге победить меня.

– Мы оба знаем, что я никогда не смогу победить тебя.

– Почему ты так думаешь?

– Это мужской мир. А я не мужчина.

Он с минуту сидел молча, а потом сказал:

– Так считают только идиоты. А я не идиот. Я слишком хорошо знаю женщин, чтобы их недооценивать.

45

В феврале мисс Блейк дала нам репетиционный тест по французскому, чтобы мы могли заранее оценить свои знания. Примерно такие же задания мы должны были получить на итоговом тесте в марте.

Рэм провалил предварительный тест окончательно и бесповоротно, не набрав даже минимального балла. Мисс Блейк сказала, что в этом нет моей вины и что если у нас не получается работать вместе, то я могу выбрать другого ученика. Я ответила, что для начала нужно поговорить с Кевином. В конце концов, я потратила на него почти два месяца.

– Не набрать минимума. Ты, наверное, специально выбирал неправильные ответы.

Мы сидели на кухне Рэмов. Точнее, сидел он за пустым обеденным столом, опустив голову, словно первоклашка, а я стояла, опершись на столешницу, со скрещенными на груди руками и строго смотрела на него.

– Это не так легко, как тебе кажется.

– Рэм, мисс Блейк сказала, что я могу с тобой больше не заниматься, если не хочу. И знаешь что? Я не хочу.

– Ты не можешь вот так уйти. – Он поднял голову.

Я снисходительно взглянула на него:

– Ты хочешь это проверить?

Он не ответил.

– Черт возьми, Рэм, я трачу на тебя три вечера в неделю. – Я вскинула руки в бессильной досаде. – Что еще я должна сделать?

– Ты все правильно делаешь. Это я не слишком усердно выполнял задания. Но уже в марте школьный чемпионат. Тренер гоняет нас каждый день по пять часов. Я не могу оставить «Соколов».

– Опять эти твои «Соколы». – Девяносто девять процентов времени Кевин говорил о команде, остальное время молчал. – Дело не в «Соколах». Дело в тебе и в том, что, если ты так же сдашь итоговый тест, придется проходить всю программу заново.

– Дело как раз в команде.

– Почему она так важна для тебя?

– Потому что только благодаря ей я могу рассчитывать на спортивную стипендию.

– Правда? – удивилась я.

Гнев тут же испарился. Я понятия не имела, что он хотел продолжать обучение после школы – мы никогда не говорили об этом.

– Я должен быть в команде, а для этого нужно сдать все тесты. Иначе в университете найдут кого-нибудь другого, кто сможет совмещать спорт и учебу. Желающих предостаточно.

– Я не знала об этом.

Он хмыкнул.

– Но… зачем тебе стипендия? Разве ты хочешь уехать из Корка?

Он взглянул на меня как на дуру, будто его желание уехать было очевидным. Наверное, в тот момент он смотрел так, как обычно делала я: сверху вниз.

– Я не знала, – повторила я глупо.

– Теперь знаешь, – ответил он спокойно.

Я потупила взгляд.

– Почему?

В тот момент я поняла, что никогда раньше не смотрела на Кевина Рэма как на человека. Иногда он был парнем, что смешил всех глупостями на французском, иногда хорошим баскетболистом, иногда двоечником, но никогда просто человеком. Осознание этого почти парализовало меня на долю секунды.

– Мне хочется делать то, что хочу я, а не кто-то другой.

– Вполне справедливое желание.

– Поэтому я должен вырваться отсюда. Учиться. Попасть в хорошую команду. Победить на международном чемпионате. Стать настоящим баскетболистом.

– Но твоя мама будет сильно переживать, когда узнает, что ты собираешься уехать.

– От нее я хочу сбежать в первую очередь, – ответил он, не задумываясь. – К тому же она сама мечтает, чтобы я получил стипендию, но никак не помогает. Только постоянно пилит меня. Вот и вся ее помощь.

За желание сбежать