Изгнанная жена ледяного дракона. Вернуть сына! - Адриана Вайс

И, честно говоря, это звучит как хорошее предложение. Тем более, что так я окажусь как можно дальше от Бьёрна. А если он решится приехать за мной, то найдутся те, кто не даст нас в обиду.

Правда вот, я сама дать им ничего не смогу…

В любом случае, как минимум, до конца Йоля у меня есть время решить, как мне лучше поступить. Совершенно внезапно вокруг меня оказывается так много хороших, добрых и отзывчивых людей, готовых предложить нам с Ульфридом свою помощь, что я теряюсь. А еще меня захлестывает безграничная благодарность.

Что Эльвин, что Уго с Брэндоном, что даже Кристиан, с которым мы только познакомились – все они искренне и совершенно бескорыстно поддерживали нас, воскрешая во мне давно забытый дух Йоля.

То самое ощущение волшебства и надежды, о которым рассказывал Бьёрн, когда мы остановились с ним в центре…

Бьёрн…

Иногда мои мысли возвращаются к нему, и я до сих пор не понимаю, как мне реагировать на последние дни, проведенные с ним под чужой личиной. Такое ощущение, что как я пряталась под маской, так же и он скрывал себя настоящего. И только после того, как он понял, что нашел родственную душу, его маска покрылась сетью трещин и стала осыпаться, открывая его настоящее лицо.

Вдобавок, иногда на тельце Ульфрида проступает чешуя, и он начинает надрывно плакать и тянуться куда-то ручками, будто пытаясь ухватить что-то или кого-то. Причем, не помогает ни то, что мы укачиваем его на руках, ни то, что подсовываем какие-то игрушки или корчим смешные рожи.

В один из таких случаев взволнованная фру Эльвин сказала, что он, должно быть, зовет отца. В голове сразу же всплыло старое объяснение ребят по поводу драконьего зова крови. И, если это действительно оно… если Ульфрид хочет увидеть отца, тогда… я просто не знаю, что делать.

Каждый раз, при слыше этого плача, сердце болезненно разрывается на части, а я пребываю в полнейшей растерянности.

Не меньшего замешательства прибавляет и сам Бьёрн.

Нет, он исправно держит свое слово, и я действительно его не вижу. Но время от времени к нам в комнату поднимается растерянный хозяин таверны, в которой я снимаю комнату. Пожимая плечами, он передает подарки, которые ему вручают неизвестные ему люди, как он выразился, “весьма суровой наружности”.

Так, первые подарки оказались зимней одеждой. Причем как женской, так и детской. Совсем крошечные, будто бы игрушечные камзольчики из толстой ткани, костюмчики отороченные мехом и шерстяные дорожные платья с меховыми накидками.

Первым моим порыв было отказаться от этого, но, поговорив с фру Эльвин, мы решили оставить все. Сейчас одежду для Ульфрида действительно непросто найти, а я сама до сих пор хожу в чем попало. Сбежав из замка Бьёрна в куртке фру Эльвин, я так и не обзавелась ничем другим, кроме повседневной одежды, которую мне подарили в особняке Брэндона и заставе у Снежного Пика.

Видимо, как-то по-своему расценив то, что я приняла одежду, следом за ней следуют подарки в виде крохотной люлечки с миниатюрной подушечкой и одеяльцем, а потом – подвески для люльки, игрушки и многое другое.

И все из этого я встречаю со смешанными чувствами. С одной стороны, я понимаю, что сейчас это действительно то, что нужно Ульфриду. Но с другой, могу ли я принять? Да, хоть ни на одном из подарков нет никакой записки о том, что они от Бьёрна. Но от кого еще они могут быть?

А вот фру Эльвин, наоборот, встречает каждый подарок с воодушевлением.

– Бери, бери, бери! – с широкой улыбкой машет руками она, – Считай, что ты таким образом наказываешь Бьёрна за все свои страдания. И даже так, это слишком малая цена. Не говоря о том, что они же тебя ни к чему не обязывают.

Если смотреть в этом ключе, то она права. Эти подарки и правда меня ни к чему не обязывают. Однако в груди все равно остается странное ощущение смятения, будто я до сих пор не могу определиться с чем-то важным.

Впрочем, это ощущение постепенно отступает, когда приближается последний день Йоля. Со всеми нашими друзьями мы договариваемся встретиться у йольского дерева, которое перенесли из пострадавшего центра в северную часть города. Мы хотим отметить праздник вместе, чтобы навсегда сохранить в себе эти яркие незабываемые ощущения. Тем более, что для каждого из нас эта встреча стала, своего рода, судьбоносной.

Досталось даже Брэндону. К которому, оказывается, приходил Бьёрн, который признал его мастерство и предложил место в своем отряде. И, хоть Брэндон вежливо отказался, Бьёрн сделал более щедрое предложение – создать и возглавить факультет ментальной и иллюзорной магии во фростландской магической академии.

Что примечательно, во время переговоров, Бьёрн даже виду не показал, что как-то раздосадован или обижен на то, что именно благодаря иллюзии Брэндона его водили за нос все это время.

– А говорил он что-нибудь про нас с Ульфридом? – неожиданно для самой себя спрашиваю Брэндона.

– Только то, что если бы я попробовал скрыть вас подобным заклятием сейчас, у меня ничего бы не получилось, – ухмыляется Брэндон, – Даже если бы я сделал облик самой уродливой старухи, которую только смогу выдумать.

– Почему? – оказываюсь сбита с толку я.

– Потому что узнав тебя получше, он теперь не спутает тебя ни с кем.

Странно, но эти слова заставляют мои щеки вспыхнуть и я поспешно отворачиваюсь к йольскому дереву, припорошенному мелким снегом. Возле дерева уже собрались Уго с Кристианом и фру Эльвин с Ульфридом на руках. Были тут и другие люди, желающие встретить праздник на улице, но мои друзья выделяются особенно.

Заметив, что мы с Брэндоном уже поговорили, они радостно машут нам, подзывая к себе.

– Нас зовут, – киваю в их сторону я, но Брэндон почему-то отворачивается в другую сторону, а потом смущенно закашливается.

– Думаю, это к тебе. Я отойду, чтобы не мешать.

Глава 54

Ничего не понимая, я поворачиваюсь обратно и… замираю, словно парализованная. Там в паре метров от меня стоит Бьёрн, а за ним чуть поодаль – Фрея. Бьёрн выглядит посвежевшим и пришедшим в себя после той жуткой битвы с проклятым драконоборцем. Он грозно возвышается надо мной в своей любимой синей меховой накидке и черном утепленном казоле. Но в глазах у него