Сплоченные нитью - Дениз Стоун

С миндальным круассаном в руке я плюхаюсь на диван, делаю три глубоких вдоха и заново устанавливаю все соцсети.

Ты справишься, Дафна.

Прежде чем проверить сотни уведомлений, я фильтрую все обидные слова, которые мне когда-либо писали: странная, тупая, некрасивая, выскочка «Линдхерст». К счастью, Джуни и мамы помогли мне составить этот список, так что мне не придётся копаться в потоке сетевого бреда.

Наверное, так же чувствуют себя авторы, читая рецензии на свои книги: надевают блестящие доспехи, чтобы собрать похвалы и уклониться от критики. Должно быть, утомительно наблюдать, как твою работу швыряют на арене непредсказуемого общественного мнения.

Быстро пробегаю глазами почту — и одна тема привлекает моё внимание.

«The Stone Times»: запрос на комментарий о кибербуллинге

Открываю письмо. «The Stone Times» просит меня рассказать о травле в сети и о том, как она повлияла на уютное пространство, которое я создала в интернете. Сердце учащённо бьётся — от волнения и… предвкушения. Это шанс вернуть контроль над повествованием и открыто заявить о настоящих последствиях буллинга.

Я колеблюсь. Неужели я снова рискну, зная, как СМИ могут исказить мои слова? Я видела, что таблоиды сделали с Камероном, но у меня есть возможность поступить иначе. Для него говорить открыто было невозможно, и я это понимаю. Но я хочу использовать этот шанс, чтобы привлечь внимание к проблеме.

Собравшись с духом, я пишу ответ: соглашаюсь на письменное интервью, где смогу контролировать свои слова, и нажимаю «Отправить». Затем готовлю пост, загружаю селфи, где я вяжу на любимой зелёной скамейке на набережной Санта-Круз на закате, и пишу:

Привет, мои уточки! Кто вернулся в Лондон после чудесных дней с семьёй?

Последние недели были безумными — на мою страницу вылили море ненависти. Но знаете что? Мы не отдадим хулиганам флаг победы.

Вернуться домой и увидеть лавину ваших посылок и писем — сердце распирало так, будто оно стало больше огромного клубка пряжи! Это напомнило мне детство, когда травля научила меня держать голову выше.

Вот в чём дело: не все будут вашими фанатами, так что любите себя и щедро разбрасывайте доброту, как конфетти.

А теперь держитесь за спицы!

Билеты на наш «Wooly Duck Knitting Retreat» уже здесь! 6 марта в «Petal & Plate» (Лондон) отметим пятую годовщину! Всего 50 мест — успевайте забрать своё! Ссылка в профиле.

Возвращаются и наши четверговые стримы. На этой неделе свяжем «Шапку против буллинга». Схема на моём сайте, а все вырученные средства пойдут в The Kindness Coalition — организацию, которая поддерживает антибуллинговые программы, образование и помощь семьям и детям.

Давайте посмотрим, сколько наша потрясающая команда сможет собрать! Вяжите и делитесь теплом.

Обнимаю всех крепко-крепко!

#woolyducks #ВязальноеСообщество #БудьСобой #ВместеМыСильнее #НетБуллингу

Как только я публикую пост, меня накрывает волна восторга. Да. Я это делаю. Не прошло и десяти минут, как приходит уведомление: все билеты раскуплены, словно горячие пирожки. Телефон дрожит в руке.

Беа Матос:

Только что увидела твой пост. Поздравляю с анонсом вязаного ретрита!

Дафна:

Не могу дождаться, когда увижу тебя там!

Беа Матос:

Ты лучшая, Даф.

Встретимся на кофе после Нового года?

Дафна:

Обязательно.

Беа Матос:

Ура-а-а!

Я приняла правильное решение, вернувшись в Лондон. Здесь у меня есть друзья — люди, которых я никогда бы не встретила, если бы не рискнула. Да, будущее туманно, но мысль о том, чтобы создать в этом городе свой маленький уголок, кажется мне идеальной.

Всё складывается как надо.

Глава 33

Кэмерон

— Это была ошибка, — бормочу я, в сотый раз ёрзая на диване в общей гостиной. Разговоры не заставят их снова увидеть во мне товарища по команде. А уж о дружбе и говорить нечего. Тренер не вернёт меня в основной состав только из-за пары сказанных слов.

С тех пор как я вернулся к тренировкам, команда меня избегает. Ледяная атмосфера в раздевалке невыносима, особенно после тепла семейных праздников. Я жаждал одиночества, но тишина в Линдхерсте только напоминает мне мрачные последние недели в Овертоне. Они даже не взглянули на меня, когда я попросился присоединиться к их вязальному кружку с Дафной по средам. К счастью, вмешался Иван и убедил их. Унизительно, что мне нужен кто-то другой, чтобы сражаться за меня, но, возможно, принимать помощь не так страшно, как я думал.

— Они сказали, что придут, значит, придут, — успокаивает меня Дафна, сжимая моё колено. Её слова должны утешать, но они только усиливают напряжение. — Это первый шаг, и после этого поговорить с тренером будет проще.

Я нервно перебираю подарочные пакеты на журнальном столике, руки дрожат. Звук шагов заставляет моё сердце бешено колотиться, и я вздрагиваю, как мышь, пойманная на месте преступления. Встаю, делаю дрожащий вдох.

Джун, Омар, Ибрагим, Свен и Таму входят в мою «самоорганизованную интервенцию» с каменными лицами, избегая моего взгляда. Комната кажется меньше, стены сжимаются вокруг.

— Привет, — выдавливаю я, мой голос едва слышен. Жест рукой неуклюжий, как плохой вброс, а вымученная улыбка больше похожа на гримасу. Видно, что они не впечатлены.

— Дафна должна быть твоим щитом? — Омар закатывает глаза.

— Я… — слова застревают в горле, внутри поднимается волна тревоги. — Нет. Она ведёт ваш кружок вязания. И я хотел поговорить здесь. Если вы готовы слушать. — Сердце колотится, я оглядываюсь на Дафну за поддержкой. Она кивает, но это почти не придаёт уверенности. Команда недовольно бормочет, держится на расстоянии. Руки дрожат, когда я раздаю пакеты. — Я купил вам кое-что. — Каждая секунда тянется как вечность.

Они переглядываются, прежде чем развернуть подарки. Джун получает кроссовки Nike, оставившие вмятину на моей кредитке. Омару — эксклюзивный клубный абонемент. Ибрагиму — билеты на «Tomorrowland». Таму — новые часы, а Свену — корзину норвежских деликатесов.

— Это… продуманно, Хастингс, — говорит Свен, переворачивая пакет с крумкаке.

Джун разглядывает кроссовки.

— Где ты их достал? Это лимитированная серия.

— Ты не можешь купить наше прощение, — хрипло говорит Таму, кладя часы обратно. — Всё это хорошо, но ты подводил нас на поле снова и снова. Мы чуть не проиграли тот матч с «Овертоном» из-за тебя.

Его слова режут воздух, как нож. Дыхание становится частым и поверхностным.

Я начинаю ковырять кутикулу. Резкая боль отвлекает от разочарования на лицах команды, хоть и ненадолго. В глазах мутнеет от слёз, которые я отказываюсь пролить. Я надеялся, что подарки смягчат их, но теперь всё кажется разрушенным.

— Простите за мой