Сводные. Любовь на грани - Ева Риччи

молча запускаю подушку в царскую особу, сил хватает только на то, чтобы скинуть её с дивана. Матвей глядя на мои потуги, просто смеется и уходит. Вставать не собираюсь, буду лежать где сказали, да и, если честно, совсем нет сил. Психую и силюсь не плакать, мне так плохо, заболела я, и правда, сильно. Мне сейчас, как никогда, хочется заботы. Ничего, когда-нибудь всё будет, успокаиваю себя.

ГЛАВА 37

МАТВЕЙ

Как же меня выводит из себя ситуация, рычу и мечусь как зверь по кухне. Переспав с мелкой, поставил нас двоих в тупиковую ситуацию. Не создан я для серьёзных отношений. Мне недостаточно спать с одной-единственной, быстро надоедает однообразие. Нервирует ревность и напрягает, что нужно уделять внимание. Я устроен совсем по-другому, теряю интерес к тёлкам после двух, может трёх раз. И к Арине испытываю только похоть, упиваюсь невинностью и тем, что развращаю именно я. По сути, нашёл себе игрушку, а точнее, тело, которое нравится использовать здесь и сейчас. С ней феерично, не спорю, местами даже сам офигеваю от своих ощущений, но и это пройдёт. Она же, как любая малолетняя дура, напридумывала себе сказку и принца, поди и имена детям выбрала. Пфф…

А я что? А я ничего! У меня сегодня планы имелись на ночь: устроить себе секс марафон, и этим всё сказано.

Замечаю, как она обижается на меня, ждёт, наверное, предложения встречаться, смешно… не дождётся! Какие отношения, если не сегодня-завтра Ирина сядет по статье, а дочурка пойдет на улицу. Нахрена мне девчонка без роду и без племени.

Бешусь, отец удружил, спихнул на меня приёмыша, а сам — на Мальдивах отдыхает. Недостаточно мне больной бабы Нюры, теперь и Арина.

Делаю чай, чищу два яйца, которые сварил, достаю фисташковый йогурт из холодильника и согреваю в своих ладонях, ей сейчас холодное точно нельзя. И возвращаюсь назад к мелкой.

— Просыпайся, — захожу и вижу: Арина дрыхнет. — Поешь, а потом я отнесу тебя в кровать.

Ставлю поднос на столик возле дивана, а сам приземляюсь рядом со спящей девчонкой. То ли делает вид, то ли правда крепко спит, но на меня не реагирует. В кармане вибрирует телефон, достаю и отвечаю другу.

— Привет, Дэн.

— Здорово, вечером туса, тебе Тим звонил?

— Звонил, буду.

— Почему голос невесёлый? — считывает моё настроение Дэн.

— Мелкая заболела, помощь нужна. Я скину сейчас список, купи лекарства и привезти, и захвати из ресторана, что можно больным.

— А я вчера ей говорил, что больной нужно дома сидеть, а не по работам бегать, — удивляет меня друг.

— Откуда узнал, что она болеет? — интересуюсь у него.

— Так, когда успокаивал, после нападения у@бка, она кипяток была. Сложил два плюс два, — рассказывает о своей наблюдательности.

Зависаю, ну какой же я дебил! Денис её пять минут обнимал и понял, что она болеет, а я вчера трахал и не подумал даже в таком ключе. Решил, что распалил её… матерю себя на чем свет стоит, на меня это не похоже, я всегда всё замечаю. А тут, б@ть, все мозги в яйца стекли!

— А чего не сказал? — наезжаю на друга.

— А должен был? — парирует друг. — Раз надо говорить о своих наблюдениях, тогда слушай, — хмыкает в трубку, — вы, Царёвы, как приживалку её держите? Она у вас в роли бедной родственницы живёт?

— В смысле? — не понимаю, к чему клонит.

— Да в самом что ни на есть прямом, ты видел, во что она обута?

— В кроссовках, — отвечаю, до сих пор не понимая, что он хочет сказать.

— Ты реально не въезжаешь? — подвисает и замолкает друг. — Царь, что с тобой, о чём твои мысли, когда ты на неё смотришь? Ммм?

— А я на неё смотрю? — огрызаюсь.

— Ну да! Поп@зди мне давай! Ладно, на улице ноябрь, а она в летних кроссовках и тонких брюках. Это ты на машине везде рассекаешь, а она — на метро и автобусах, а до них по холоду дойти надо, — зло выговаривает. — Вот и спрашиваю, вам не стремно, что она не одета по вашему статусу?

— Я тебя услышал, жду у себя, — сворачиваю разговор, я совсем забыл о порваных ботинках, но откуда я мог знать, что у неё одна пара тёплой обуви?

— Час, максимум полтора, и я у вас, — сбрасывает звонок Дэн.

Конченная мразь Ирина сливает отцовские деньги, даже на минуту не задумавшись о своём ребёнке. Припоминаю гардероб мелкой, а ведь действительно, голодранка в дешёвом шмотье. У её подруги и то приличней гардероб, судя по наблюдениям. У меня к кукушке Ирине только один вопрос: зачем она родила дочь, восемнадцать лет назад уже вовсю делали аборты…

Погладив по руке Арину и убедившись, что она не реагирует и крепко спит, решаю не будить и дать поспать до приезда Дениса.

Поднимаюсь и направляюсь наверх, надо подготовить комнату мелкой, проверить постельное бельё и тепло ли в комнате. Датчик на батареях прибавляю на несколько градусов, влажное постельное белье: приходится сменить. Взгляд зацепляюсь за одежду в ведре для бумаг под письменным столом. Подхожу поближе и меня озаряет, что это та одежда в которой мелкая была в первую нашу близость.

Качаю головой: эхх, Арина, Арина!

Что же мне с тобой делать? Неужели ты влюбилась?

Не вариант, котёнок… придётся жёстко объяснить ей, чтобы не строила иллюзий насчёт нас.

Отвлекает от мыслей вибрация телефона, смотрю на экран, звонит Ба, улыбаюсь. Старушке уже намного лучше, вчера и сегодня уже смогла самостоятельно набрать и поговорить со мной по телефону.

— Рад слышать тебя, бабуль, — смахиваю “ответить” и говорю старушке.

— О как! — глухо вскрикивает Ба. — И чего ты натворил, паразит?

— Чего сразу натворил? — смеюсь в трубку.

— Дык, ты меня бабулей называешь, когда уже помочь нельзя, и ты знатно накуролесил.

— В этот раз, я просто рад тебя слышать и скучаю — дом остался без души…

— Ты мне зубы не заговаривай, давай рассказывай, как вы там с Ариной поживаете?

— Хорошо, вчера её с работы забирал, на учёбу вожу. Мирно живём, пока не убили друг друга, — подтруниваю над старушкой.

— Молодцы, а чего Арина трубку не берёт? Ты что сделал с бедной девочкой?

— Да ничего не сделал, у меня что дел больше других нет, как только Арину кошмарить? Работает твоя девочка. Вот и не отвечает, — не собираюсь я говорить ей, что мелкая болеет. Врач чётко сказал: никаких потрясений во время лечения и реабилитации.

— Ну ладно, поверю на слово, — хмыкает в ответ. — Ты ко мне сегодня