Чертовски неправильный мужчина - С. Р. Джейн

На мгновение воцарилась тишина, а затем компания взорвалась истерическим хохотом. Ари, Блэйк, Монро, Линкольн, сам Кэмден… он смеялся так сильно, что мне пришлось держать его, чтобы он не рухнул на пол.

Теперь я окончательно перестала что-либо понимать.

Кэмден наконец выпрямился и вытер глаза.

– Прости, малышка, – сказал он, все еще дрожа от смеха. – Это станет смешнее, когда ты познакомишься с Джеральдин. Поверь мне.

Я улыбнулась, потому что его смех… делал меня счастливой.

– Это Дисней, – Кэмден указал на симпатичного брюнета, который только что подошел.

– Уолкер, – вздохнул мужчина.

– Уолкер? – переспросила я, сбитая с толку.

– Уолкер – мое настоящее имя. Но этим идиотам почему-то показалось, что «Дисней» звучит лучше, чем то имя, что дала мне мать. – Он закатил глаза. – Долгая история.

Уолкер говорил с сильным южным акцентом, и тогда до меня дошло. «Дисней»… как диснеевский принц.

Это ему действительно подходило.

– Как Оливия? – спросил Кэмден, и в ответ Уолкер одарил нас ослепительной улыбкой.

Серьезно, они что там, состоят в каком-то тайном обществе, где заключают сделки с дьяволом, чтобы стать самыми красивыми на свете?

Позже я обязательно расспрошу Кэмдена об этом, потому что у меня появились подозрения.

– Все в порядке. Нервничает, как обычно. А малыш пинается, так что она боится, что все пойдет не по плану.

– Ты уже была на ее концерте? – спросила Блэйк, игнорируя тот факт, что Ари заплетал ей косичку.

– На ее концерте? – я снова почувствовала неловкость, потому что понятия не имела, о чем речь.

– Я хотел сделать сюрприз, – тихо сказал Кэмден, касаясь губами моей головы.

Все наблюдали за нами с интересом, будто мы были какими-то диковинными зверями.

Я покраснела, а Линкольн и Ари переглянулись с ухмылками.

– Моя жена – Оливия Дэвис… раньше Оливия Дарлинг, – с гордостью произнес Уолкер, и в его глазах появилось то самое мечтательное выражение, которое я не раз видела у Кэмдена, когда он смотрел на меня.

Стоп, минуточку…

Я уставилась на него, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Вот оно. Вот доказательство, что я сплю. И вот-вот проснусь – и сердце просто не вынесет ужасов настоящего.

Оливия Дэвис была моей иконой. Мой любимый танец – на ее песню Bluebird. У нее самый лучший голос. Лучшие тексты. Она была совершенством.

Ее история тоже была трагичной, и мне всегда казалось, что в этом мы с ней похожи. И если она получила свое «долго и счастливо»… может, и у меня тоже получится.

– Ого, малышка, – рассмеялся Кэмден. – Я снова начинаю ревновать.

– В этой компании это неудивительно, – пошутила Монро, и Линкольн игриво зарычал, прежде чем притянуть к себе и прижаться губами к ее губам.

– Не верю, что увижу ее вживую. Она точно будет петь? – Я подняла глаза на Кэмдена, все еще не веря.

Услышать ее – мечта всей моей жизни.

– Правда, – ответил он, в его глазах светилось счастье.

Я чуть не сказала «я люблю тебя».

Эти слова едва не сорвались с губ.

Я просто не понимала, как он каждый раз угадывал, что мне нужно. Словно читал мои мысли.

Увольнение? Пфф. Я готова была потерять работу миллион раз, если взамен получу шанс увидеть выступление своей любимой певицы.

– Прежде чем она выйдет, расскажи нам о себе, – сказала Блэйк, разглядывая меня с интересом.

Я моргнула, не понимая, зачем этому идеальному созданию что-то знать обо мне.

– Мы раньше встречались? – вырвалось у меня, и я прижалась к Кэмдену, который рассмеялся.

На этот раз покраснела Блэйк.

– Не думаю, – ответила она застенчиво.

– Блэйк – супермодель, – сказал Ари, и гордость в его голосе могла соперничать разве что с Уолкером минуту назад.

– Я не супермодель, – проворчала Блэйк, прикрывая лицо рукой.

Теперь-то я поняла, где видела ее – в рекламных кампаниях.

– Она супермодель, – беззвучно произнес Ари, подхватывая ее и осыпая поцелуями все лицо, пока она не захихикала.

– Вы, ребята, просто прелесть, – прошептала я, ощущая странную тоску.

Я хотела подобного.

И, если точнее… я хотела такого с Кэмденом.

Я избегала его взгляда – на случай, если он и правда умел читать мысли.

– Как я и говорила, – продолжила Блэйк, слегка запыхавшись после того, как ей удалось отлепить от себя Ари. – Расскажи нам о себе.

Было немного страшно оказаться в центре внимания.

Я открыла рот, но не смогла выдавить ни слова. Я… была никем. Уличной попрошайкой. Отец сидел в тюрьме, мать бросила меня. Я была приемным ребенком, которого никто не хотел брать в семью.

Ах да, и сегодня меня уволили с работы, на которой я мыла посуду… вот так вот.

– Анастасия – самая потрясающая балерина в мире. Я увидел ее на сцене и в то же мгновение был покорен. Серьезно, ребята, когда вы увидите, как она танцует… это изменит вашу жизнь. Я мечтаю вновь посмотреть на ее танец. А недавно ее выбрали для исполнения роли Жизели – одного из самых сложных дуэтов в балете, – объявил Кэмден… и, не знаю, как это возможно… но он звучал даже более гордо, чем все остальные.

Он, конечно, слегка переврал термин, но пятерку за старание точно заслужил.

– Вау.

– Это потрясающе.

– Не могу дождаться, когда увижу твое выступление!

Все говорили невероятно приятные вещи, а я превратилась в краснеющий, потный комок нервов, потому что очень давно не получала такой поддержки.

Я хотела, чтобы они стали моими друзьями.

Свет приглушили, и Уолкер напрягся.

– Черт, она выходит. Как думаете, свет не навредит ребенку? Оливия иногда краснеет после выступлений. Может, надо было намазать ей живот солнцезащитным кремом… и надеть наушники… на случай, если для детских ушей будет слишком громко.

– Он серьезно? – прошептала я Кэмдену, не сводя глаз со сцены.

– Для него это еще сдержанно, – пробормотал он в ответ, снова подмигнув мне.

Кажется, я становлюсь зависима от этих подмигиваний.

Я забыла обо всем на свете, когда на сцену вышла сама Оливия, черт возьми, Дэвис. Еще прекраснее, чем на фото – с длинными темно-рыжими волосами, потрясающим лицом и самым милым беременным животиком, который я когда-либо видела.

А мы находились всего в нескольких шагах от нее.

– Меня зовут Оливия Дэвис, и сегодня я спою для вас несколько песен, – произнесла она своим чистым, сладким голосом – с этих слов начиналось каждое ее выступление.

Как будто она нуждалась в представлении.

– Ты в курсе, что телефон умеет записывать видео? – прошептал Кэмден, и я вздрогнула, напрочь забыв, что в комнате есть еще кто-то.

Кто-то любит шоколад.

А я обожала Оливию Дэвис.

Я тут же