Долгая дорога к тебе - Татьяна Рябинина

Тим позвонил сегодня в обед, когда я выскребала из контейнера жареную цветную капусту с курицей.

— Дашка, а не хочешь перепихнуться? — спросил словно между прочим.

Капуста попала не в то горло, и я долго не могла прокашляться.

— Так шокировал тебя своей безнравственностью? — хмыкнул Тим, когда я наконец вернулась в эфир. — Или от радости в зобу дыханье сперло?

— Осокин! — прохрипела я. — Ты совсем того?

— Я соскучился. У деток сегодня свиданка, а мы что, хуже?

— Быстрее-быстрее, пока детки не вернулись?

— Нет, я нарыл ключи от хаты. Временно. До конца августа. В качестве арендной платы поливать цветы и постирать потом постельное белье.

— Какая романтика! — фыркнула я. — Кто это тебя так облагодетельствовал?

— Подчиненный. Я ему дал за это пару отгулов к отпуску. Использовал служебное положение.

Оторвались на полную катушку — соскучились. Расставаться не хотелось, но и ночевать в чужой квартире тоже. Романтика такая мне совсем не нравилась. Это и в молодости такое себе, а уж в нашем возрасте и подавно: чужая кровать, чужие простыни, чужое всё. Лучше уж и правда в гостинице — там, по крайней мере, безлико. Когда снимаешь, это другое. Хоть и временно, но немножко свое.

— Полчасика еще, — попросил Тим, когда я потянулась за телефоном. — Просто полежим. Так хорошо с тобой.

Впрочем, просто полежать и помурчать расслабленно не получилось, потому что разговор сам собой сполз на самое острое и болезненное.

— Один плюс все-таки есть, — сказал он. — Что все это случилось сейчас, а не позже. Хоть немного дети до школы в себя придут. Им к экзаменам готовиться, а тут такое. Кстати, я буду другую квартиру смотреть. Поближе к школе. И двушку. А ту оставлю для нас.

— Тим, ты так без штанов останешься, две хаты снимать, — вздохнула я, уткнувшись носом в его плечо.

— Я и так без штанов. Даша, я хорошо зарабатываю, не волнуйся. К тому же это временно.

— И что, Румия так просто это проглотила? Что Ринат будет с тобой жить?

— Ну нет, конечно. — Тим раздраженно дернул уголком рта. — Истерика была знатная. Так хорошо продумала, и вдруг все пошло по звезде. И пацан ее сдал, и Ринат из дома ушел, и Ванечка бортанул. Ну никак не могла она этого вытерпеть — что Рин с твоей дочкой встречается. А то, что она еще и Ванькина, — вообще абзац.

— Данька боялась, что у них с Ринатом ничего не выйдет. Из-за всего этого.

— Да ну, нет, конечно. Не знаю, что там у них дальше получится, но сейчас все будет в порядке. Я уверен.

Глава 61

Глава 61

Дарина

— Ой, а расскажи, какой он? — Ника улыбается так, что невозможно не улыбнуться в ответ. — У тебя фотка есть?

Открываю галерею в телефоне, показываю фотки Рината.

— Какой симпотный! — Она показывает большой палец. — Класс! Тоже в одиннадцатом? Или уже закончил?

— В одиннадцатом. Рядом с Тавриком живет.

— Таврик — это что? — Ника сдвигает брови, лоб забавно морщится. Как у щенка шарпея.

— Таврический сад. В центре.

— Ты не удивляйся, я Питер плохо знаю. Родители развелись, когда мне пять лет было, а бабуня — папина мама. Приезжали к ней с мамой раза три с тех пор. А теперь вот… целый год придется у нее жить. А может, и больше. Если захочу остаться и поступлю куда-нибудь.

Мы трещим, как две сороки, перескакиваем с одного на другое, на третье.

— Ой! — спохватывается Ника, посмотрев на часы. — Уже почти три. Ничего себе мы подвисли! Бабуня там уже, наверно, на ушах скачет.

Я прыскаю в кулак, представив, как ее бабушка, наверняка вся такая седая и благообразная дама, скачет по квартире вверх тормашками.

Выходим из пекарни, прощаемся до завтра. Иду домой, все еще с улыбой до плеч.

Так вообще бывает? Не успела чего-то попросить, а тебе уже дали? Я к такому не привыкла. Наверно, начала бы думать, в чем засада, но не хочется. Пусть наконец повезет. С Ринатом же повезло.

Глажу капибару на сумке, и та словно подмигивает.

Просто имба! Назову ее Плюшей.

Надо же, а ведь шла утром в школу, как на каторгу. До чего же не хотелось! Конец лета пролетел так быстро, что и не заметила, как подкатил сентябрь. Снова подрывайся с утра пораньше, снова уроки и прочая хрень. И с Ринатом будем видеться реже. Одно хорошо — занятия в студии начнутся, уже завтра первое.

Перед линейкой собирались в классе — нашем химкабинете. Когда вошла, Кулька трындела с Петрицкой и ее подружками. Посмотрела на меня, отвернулась. Будто смертельно обиженная. Может, и правда так конкретно бомбануло, когда я ее послала?

Ну и ладно, хрен с ней.

Пошла на свое старое место, где в прошлом году сидели. Теперь одна. Ужас как противно. Кулька, разумеется, с Петрицкой. Та раньше сидела с Пашкой Ромашиным, но он перешел в другую школу.

Пошли на линейку, и снова я как прокаженная. У нас вообще класс недружный, все парочками-троечками. Пока были с Кулькой, это особо не парило.

— Это одиннадцатый «а»? — спросила какая-то девчонка с двумя хвостиками.

— Да, малая, — выпятив губу, ответил Леха Сабельник с высоты своих ста девяноста. — А тебе чего? Потеряла кого?

Она и правда выглядела от силы восьмиклассницей — маленькая, даже ниже меня ростом, худенькая, да еще хвостики эти малышовые. И сарафанчик в клеточку. И капибара плюшевая на обвесе. Хотя капибара прикольная.

— Да я новенькая, — сказала девчонка и улыбнулась во весь рот.

— И откуда ты такая мелочь? — скептически спросил Леха, а наши девки сразу зашушукались, глядя на нее.

— Из Рязани.

— Из Рязани? — Леха фыркнул, как тюлень. — А у вас там, в Рязани, грят, грибы с глазами? Их ядять, а они глядять?

— Да лишь бы за жопу не кусали, — усмехнулась новенькая.

— Ого, а тебе палец в рот не клади.

— Ты ей лучше чего другого туда положи, — мерзко ухмыльнулся Мишка Коляскин. — В рот. А то борзая больно.

— Пасть захлопни! — рявкнул Леха. — Пока в табло не поймал. Тебя как зовут, мелкая?