Ксения Чуева. Шепот касания - Эва Гринерс

Первой странностью оказался огромный черный козёл с загнутыми вверх рогами. Он стоял на ветке старого дерева и смотрел прямо на нас. Мне стало не по себе, и от одного взгляда на него по спине пробежал холод. В его глазах было слишком много понимания. И вообще: как часто приходится видеть козлов на деревьях?

— Нам лучше скорее выйти отсюда, — тихо сказала я.

— Бежим, не хватало получить рогами в живот, — ответила Аделаида с ужасом.

Мы ускорили шаг, а потом и вовсе побежали. За спиной слышался треск веток, чей-то смех и тяжёлое дыхание.

Я бежала вперед, путаясь в полах длинного платья и спотыкаясь о корни деревьев.

Теперь я понимала почему Аделаида так вырядилась, в обычном платье бежать было сложней.

Чем дальше мы бежали, тем картина становилась ужасней, лес словно оживал вокруг нас. Деревья тянули к нам свои скрюченные ветки-руки хватая и цепляясь за одежду и волосы, стараясь ткнуть в глаз или в ухо, капая на голову черной липкой смолой.

Вдруг мне в нос ударил резкий запах гниющей плоти. Перед глазами стали возникать картинки чужой жизни резкими вспышками. Мы оказались в лесу висельников. Их было так много, что не было смысла вести им счет. Жуткие черные, разбухшие, они раскачивались на ветру и провожали нас взглядами. Я всем своим существом чувствовала их боль и ужас, которые они испытали при жизни. Мне захотелось свернуться клубочком, замереть и никуда не двигаться.

Из этого состояния меня выдернула Аделаида.

— Не смотри на них, это морок, — она потянула меня за руку. — Идём быстрей.

Я опустила глаза и пошагала за ней следом, выдыхая из груди всю ту боль, что только что получила от этих несчастных. Обернулась — один из них мне помахал рукой, подмигнул и подвигал вывалившимся языком. Меня чуть не стошнило от увиденной картины.

Висельники исчезло и мы влипли в мерзкую паутину. Она тянулась между деревьями густыми серебристыми нитями, липла к лицу и рукам. Мне всё время казалось, что по ней кто-то ползёт. Хотелось остановиться и стряхнуть с себя эту мерзость, но я боялась потерять направление. Аделаида же не стеснялась выражений, грязно ругалась и хлопала себя то по лицу, то по шее.

— Ненавижу этих тварей, — прошипела она.

А затем из леса вышли дети. Сначала я услышала голоса, потом увидела их самих. Худые, неестественно бледные фигуры с чёрными глазами и странными, ломаными движениями. Одна девочка улыбнулась мне, и вместо зубов в её рту зияла сплошная чёрная пустота.

Они звали нас поиграть, просили остановиться. Манили за собой.

Я крепче сжала руку Аделаиды и пошла вперёд, стараясь не слушать их голоса.

— Пошли в жопу, — выругалась она.

Я была с ней совершенно согласна.

Позади снова раздался смех.

Я обернулась лишь на мгновение и увидела того самого козла. Теперь он стоял на задних ногах, почти как человек, и смотрел нам вслед с такой жуткой улыбкой, что у меня похолодело внутри.

— Не смотри, — резко сказала Аделаида и буквально потащила меня дальше.

Над головой пролетела птица с одним единственным человеческим глазом. Она села на одном из деревьев и стала за нами наблюдать. Я отвернулась и пошла дальше.

Постепенно лес начал редеть. Голоса становились тише. Морок отступал. Я всё яснее чувствовала, что мы приближаемся к цели.

Впереди между деревьями мелькнул свет.

Я раздвинула ветви и первой шагнула вперёд. Мы вышли на поляну.

Здесь всё закончилось. Или, наоборот, только начиналось.

Перед нами раскинулась широкая поляна. Высокая трава лениво колыхалась под ветром, словно поверхность тёмно-зелёного озера. После безумия, через которое мы только что прошли, это место выглядело почти мирным, и именно эта мирность тревожила сильнее всего. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, дыхание никак не желало становиться ровным.

Аделаида остановилась рядом, провела ладонью по лицу и пробормотала, что надеется на более приятное продолжение нашего путешествия. Я только покачала головой. Сомневаться в обратном у меня не было ни малейших причин. И только тогда я увидела дом.

Он стоял на другом конце поляны, не особенно большой, не особенно приметный, но взгляд сразу цеплялся именно за него. Несколько секунд я просто смотрела, не в силах отвести глаза. Это был тот самый дом. Дом из видения. Дом из сна. Дом, который я увидела через огарок свечи. Только в действительности он оказался хуже. Когда-то в нём были окна, но теперь все они были заколочены досками, потемневшими от времени настолько, что почти сливались со стенами. Издали казалось, будто окон нет вовсе. Будто дом ослеп. Слепой дом. Именно так я назвала его ещё тогда, ночью, и теперь это определение казалось единственно верным.

Мы медленно пошли вперёд. Чем ближе подходили, тем сильнее становилось ощущение неправильности происходящего. Вокруг не было слышно птиц. Не жужжали насекомые. Даже ветер словно избегал этого места. Он шевелил верхушки деревьев далеко за нашими спинами, но возле дома воздух оставался неподвижным. В какой-то момент я опустила взгляд под ноги и невольно замедлила шаг. Трава вокруг дома была примята. Но не дорожками и не случайными следами. Землю покрывали круги. Старые и новые, почти исчезнувшие и совсем свежие. Они пересекались, накладывались друг на друга, расходились во все стороны, словно десятки или даже сотни людей годами ходили здесь по одним и тем же маршрутам.

Аделаида тоже заметила их и негромко выругалась. Я была с ней совершенно согласна. Дом постепенно вырастал перед нами, открывая новые детали: почерневшие брёвна, перекошенное крыльцо, остатки резьбы над дверью. Среди них попадались и знаки. Почти стёртые временем, едва различимые, но от одного взгляда на них внутри всё болезненно сжималось. Те же линии. Те же символы. Тот же почерк, который я уже видела возле ведьминого круга. Я попросила Аделаиду ничего не трогать руками. Она тут же заверила, что даже не собиралась. Несмотря на тревогу, я нервно усмехнулась.

Улыбка исчезла сразу, как только я разглядела дверь.

Она была приоткрыта. Совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы между створкой и косяком виднелась узкая полоска темноты. Мы увидели её одновременно и одновременно замолчали. Дом был заброшен. По крайней мере, должен был быть заброшен. Но кто-то открыл эту дверь. Или она всё это время стояла так сама. Второе почему-то казалось ещё страшнее.

Я поднялась на крыльцо первой. Под ногой тихо скрипнула старая доска. Этот звук прозвучал неожиданно громко в окружающей тишине, словно дом до сих пор спал и