Развод в 43. Когда уходит любовь - Александра Багирова

— Нет больше у меня фирмы… Вера шантажировала грешками Нади, говорила, что пустит все в ход и тогда Лене и Наде будет плохо. И я все переписал на Веру. Отказался от фирмы чтобы спасти… — Миша судорожно сглатывает горький ком.

— Ты спасал меня? — Лена вскакивает с кресла, подбегает к Мише. — Я не ожидала… реально… Благодаря матери у меня могли быть такие проблемы… я столько натворила… — по щекам льются слезы. — Миша, это такой поступок! Ты герой в моих глазах! Ты не останешься без поддержки!

— Конечно, нет! — кивает Фомин. — И хорошо, что Вера встала у руля компании, — добавляет. — Она женщина умная, талантливая и заслужила это.

— Да, Вера кремень. Я ее ненавидела, потому что ее ненавидела моя мать. Это жутко вот так зависеть от матери. И я до сих пор не знаю, как так получилось. Как она настолько привязала меня к себе, что постоянно хотелось угождать, чтобы заслужить хоть одну похвалу, чтобы она признала, что я хорошая дочь, а не глупая паршивка… Но, чтобы я ни делала, я всегда оставалась глупой паршивкой… — по щекам Лены льются слезы.

— Ленусь, слезы очищают. Она в прошлом. Я больше не позволю ей даже приблизиться к тебе, — Фомин обнимает ее и смотрит на друга. — Мишань, прорвемся. Ты главное в своей голове наведи порядок, а мы с Леной тебя не оставим. Ты не один. Просто знай это.

Глава 70

— Не один… — повторяет затравленно.

Как раз один-одинешенек. Осознание этого опускается плотной завесой.

Он верил Наде. Верил Фомину. Верил, что Лена его дочь… а все это пшик… Все вранье.

Верить снова им?

После всего?

Миша уже себе не верит.

— Не один, Миш. Я перед тобой сильно виноват, ты же делился своими планами. И я подыгрывал, — Фомин качает головой. — Я реально думал, что так будет лучше. Хотел Веру удержать, ведь она талантище. Хотел слияния, ведь это такие перспективы. Я все думал о бабках, о бабах, видел в этом смысл жизни. А ведь он в другом…

— И в чем же, Коль? — голос Михаила звучит бесцветно.

Ощущение внутренней пустоты усиливается. Это еще не пришло осознание всего. Он его не пускает в свои мысли. Боится посмотреть правде в глаза.

Она жестокая. Пугающая.

— В семье. В любви. Когда встречаешь ту самую, то переосмысливаешь всю свою жизнь. И уже этот вечный бег по кругу не имеет смысла. Понимаешь, что всех бабок не заработать, но шлейф сотворенной дряни тянется. Он висит на шее камнем. И хочется его скинуть. Я реально виноват перед тобой. Мне следовало тебя остановить.

— Коль, так ты для Лены и пошел на слияние.

— Она этого хотела. Она же была под влиянием своей Гади. И я шел у нее на поводу, у себя. А потом мы вдвоем прозрели. Когда есть любовь, мы меняем друг друга, пытаемся стать лучше. А с Леной мы еще только в начале пути. Еще многое надо сделать, многое исправить. И я бы сегодня во всем тебе признался, иначе невозможно… Перед тобой я особенно виноват. Есть за мной и другие грешки, и я хочу их все исправить. Начать жизнь с чистого листа, — Фомин выглядит откровенным, желания его в глазах читаются.

В нем чувствуется азарт, энтузиазм, запал.

А Миша, наоборот, угасает.

Но может ли он теперь верить своим ощущениям? Ведь он столько раз обманывался.

— Лен, а ты? Ведь ты не пятилетний ребенок. Чтобы бездумно жить по указке матери. Ты же знала, во что она тебя втягивала? — спрашивает тихо, силы все больше его покидают.

— Знала. Понимала. Но ты не понимаешь, насколько сильна была моя зависимость. Она и сейчас есть, меня нет-нет и накрывает тем, что мама мной не довольна. Надо позвонить и извиниться. Хотя я тут же отдаю себе отчет, какая это дичь. А нечто внутри меня сильнее. Слишком глубоко засело желание угодить маме, понравится. Любым способом заслужить ее похвалу. Мне еще с детства так не хватало ее внимания, любви, заботы, и тогда в мозгу засела установка, что, если буду послушной, не буду ее расстраивать, буду делать все, как ей нравится, мама непременно меня полюбит. Знаю, звучит глупо… но так я чувствовала и ничего не могла с собой сделать даже когда повзрослела. Только встретив Колю, поняв, что я еще кому-то нужна в этом мире нечто стало меняться, медленно и с большими усилиями. Я открылась ему недавно, уже после того, как ты ушел от Веры. Еще свежи раны, меня еще ломает, но мы стараемся меняться. И да, как сказал Коля, исправлять ошибки. И я перед тобой виновата, притворялась дочерью, шпионила на фирме. К счастью, ничего слишком паршивого сделать не успела. Мама это позже планировала. Она страшный человек, Миш. Беги от нее. Спасайся. А мы поможем.

— Спасаться… — Миша повторяет это слово, пробует его на вкус.

А как спастись от самого себя?

От этих открытий, признаний, от предательства и утраты.

От главного вопроса, почему он решил разрушить свою семью ради Нади?

Даже на этот вопрос у него сейчас нет ответа.

— Мишань, я знаю, сейчас тебе сложно. Но ты не переживай, работа у тебя будет, возглавишь мой филиал, никто у тебя над душой стоять не будет. Сможешь спокойно работать. И с местом жительства твоим решим. За деньги вообще не переживай, — в глазах Фомина нет жалости, только участие.

И Миша благодарен ему хотя бы за это. Унизительную жалость он бы сейчас не выдержал.

В кармане Лены раздается звонок мобильного. Она достает гаджет. Морщится.

— Миш, это еще не все. Ты должен кое-что еще знать, — поворачивает к нему экран телефона.

Там надпись «Илья».

Миша сначала даже не может сообразить, зачем она ему это показывает. Настолько жуткое состояние полного краха.

— Да, с этим кренделем надо разобраться как можно быстрее, — кивает Фомин. — Это уже твоей дочери касается. Ну и если ты отдал фирму, то и Веры тоже.

— Вы… вы про парня