Однажды в сердце демона - К. М. Моронова

правда спят. Интересно, пугает ли их это? Ведь демоны, такие как я, наблюдают и ждут шанса избавить мир от всех них, — Калел говорит это с грустью, но его слова кажутся зловещими.

Его узел наконец опадает и прекращает давить на мои внутренности, позволяя им расслабиться. Он медленно выходит из меня, и я всхлипываю от внезапной пустоты. Она кажется холодной и болезненной.

Калел обнимает меня, и я сворачиваюсь калачиком. Я не нахожу в себе сил задуматься о том, какой он сейчас меня видит.

Сегодня я сломалась, и вместе с тем никогда не была такой цельной.

Боги, я влюбилась в демона.

ГЛАВА 28

КАЛЕЛ

Алира обмякает в моих руках. Ее тело полностью расслабляется, и от мягкого звука ее дыхания я чувствую болезненный укол в сердце.

Я крепко ее обнимаю и прижимаюсь своей головой к ее.

— Я и правда чудовище, Алира, и готов на страшные поступки, чтобы добиться желаемого. Мне и правда очень жаль, Алира, — шепчу я, оставляя на ее лбе искупительный поцелуй.

Я решаю отнести ее обратно в свой дворец. В моей кровати мы оба лучше выспимся, и ей будет приятнее проснуться там после всего, что случилось между нами ночью. Ее тело будет болеть. Мысленно я делаю себе пометку попросить Ника исцелить ее.

В садах на удивление тихо. После большинства свадеб это место превращается в юдоль секса. Я прислушиваюсь, но кругом тихо и не слышно ни стонов, ни шепота. Меня охватывает тревога. Что-то не так.

Потом я вдруг понимаю. Мы не вернулись к обещанному королю танцу.

И когда кровь отливает от моего лица, я слышу позади себя его тяжелые шаги. Мои плечи напрягаются, но я держу свое маленькое божество достаточно крепко. Я оборачиваюсь через плечо ровно настолько, чтобы видеть его.

Король Ахилл стоит в одиночестве, и на его лице видно разве что легкое раздражение, но я прекрасно знаю, что чем меньше гнева он показывает, тем в большей он на самом деле ярости.

Его взгляд опускается на спящую в моих руках полубогиню.

— Ты счел мудрым оскорбить меня перед всем королевством, покинув зал до последнего танца? Ради чего-то столь важного, как это? — он сжимает челюсть. — Настолько ты презираешь традиции демонов? — его голос мягок, как струящаяся вода. Никто не скрывает эмоции лучше, чем Ахилл. Именно поэтому он и пугает так сильно.

— Я видел, как вы смотрели на нее. Я не могу позволить вам оплодотворить ее, мой король, — я пытаюсь говорить, как можно более вежливо, но сегодня мне хотелось разорвать его глотку. Запах его страсти к ней сводил с ума. Он хотел забрать ее в свои покои этим вечером, и это после всего, что я сделал для него и всего королевства.

Он хотел забрать ее у меня.

Я опускаю взгляд на ее лицо. Я мог бы смотреть на нее вечность. Мое маленькое божество. Моя.

Король Ахилл складывает руки на груди и улыбается, но это не признак радости. Это угроза.

— И ты решил, что успеешь сделать это первым? Забирай свою полубогиню. Но имей в виду, что твоя наглость дорого тебе обойдется, — он смеряет меня взглядом жестоких бирюзовых глаз.

Я склоняю голову.

— Я в долгу перед вами, милостивейший из королей, — слова оставляют горький привкус на языке.

Он широко ухмыляется.

— Да, это так. Габриэль сообщил тебе об активных передвижениях за воротами? Кажется, их король наложил на ее миленький кулон отслеживающие чары, как ты и предполагал. Они не смогли удержаться, да? — Ахилл усмехается, его глаза темнее, чем когда-либо.

— Не думаю, что Алира знала о заклинании. Она никак не отреагировала, когда я забрал его. Она обрадовалась, когда получила его обратно, но лишь из личных чувств. Николай это подтвердил. Так что я не желаю, чтобы ее как-либо наказывали, — я высказываюсь совершенно ясно. Он кивает, но это не особо меня успокаивает.

— Иди, отдыхай, пока можешь. Я пошлю за тобой утром. Теперь, когда наш изначальный план сработал, нужно действовать быстро.

Его слова преследуют меня, пока я возвращаюсь во дворец и укладываю Алиру в свою постель. Я выхожу на балкон и опираюсь на ограждение, угрюмо глядя на раскинувшееся передо мной небо с россыпью звезд.

Какой же это все бардак. В какие игры боги играют с нами? Я не хочу в них участвовать. Не в том случае, когда на кону наши жизни.

Закрыв глаза, я сжимаю кулаки.

Она никогда меня не полюбит. Не после того, как узнает, что я сделал.

Я опускаю взгляд на сад, на столь любимые ею цветы. Если бы она знала, что каждый куст пионов когда-то был полубогом, она была бы им так же рада? Если бы обнаружила в стеблях золотую кровь? Если бы выяснила, что я похоронил их тела здесь, в клумбах? Как, по ее мнению, мы защищаем наше королевство таким количеством магии?

Знай она, что это я в тот день в Торнхолле просил Плутона наложить на нее проклятие петли времени — что я проклял рыцаря, возглавлявшего нападение на дом моей матери — чтобы она жила бесконечное количество жизней, пока я не буду удовлетворен, убивая ее раз за разом, она бы меня простила?

Я не знал, что мое драгоценное маленькое божество и была тем рыцарем, которого я убивал двадцать раз подряд. Каким бы злым я не был, как бы не жаждал мести, я не смог бы по собственной воле лишить жизни ту единственную, которая жила в моих мыслях последние тридцать лет.

И все же я это сделал. Много-много раз.

Я помню все не так хорошо, как жертва проклятия Плутона, но я помню, как в последнем витке с нее упал шлем. Помню, как увидел ее лавандовые глаза и серебряные волосы. Поэтому я так горячо убеждал Ахилла принять их предложение о мире?

Смогла бы она простить меня, зная, что моя кровь была единственным способом спасти ее и остановить проклятие? По крайней мере, так сказал Плутон. Он сказал, что лишь так можно освободить заколдованного рыцаря.

Я не мог позволить петле перезапуститься, не теперь, когда я наконец нашел ее. Но если ей суждено умереть сейчас, это было бы к лучшему.

От этой мысли в груди вспыхивает глубокая, непосильная боль. Я продолжаю разглядывать цветы, которые она так обожает.

Моя глупая полубогиня.

Я возвращаюсь к кровати и мрачно смотрю на Алиру, нежно проводя большим пальцем по ее щеке.

— Милосердие во