Взгляд зверя: его истинная - Сумеречная Грёза

Клан Каллахан занял всю половину каменистого северного склона, клан Барнсов – его южную часть. Дорвуды разместились по краю озера, а остальные располагались на пологой каменистой равнине. Здесь были все кланы нашего города.

Потому что отныне я не только вожак своего клана, но и куратор всех остальных.

Конор Каллахан – отец будущего охотника-оборотня, который объединит все кланы на борьбу с угрозой. То, что она будет, знали все. Для этого нужен был сильный лидер. Сейчас им буду я, а в будущем станет мой сын. Ибо так захотела Матерь.

– Конор Каллахан, – все услышали громкий голос вожака Торленда. – Сегодня моя стая станет твоей. Сегодня все стаи примут тебя в свои ряды. Да будет так!

– Да будет так! – провыли Каллаханы.

– Да будет так! – провыли Дорвуды.

– Да будет так! – провыли Барнсы и остальные.

Как только слова были сказаны, я закрыл глаза, задержал дыхание и окунулся с головой в ледяные, чистые воды озера. Вода заискрилась, и я увидел лунный свет, проделавший дорожку по озеру. Сегодня Матерь была особенно разговорчива.

Когда я вынырнул, на берегу уже стояла Грейси в голубом платье, но босиком. Она переминались с ноги на ногу и очень волновалась. Сегодня моя истинная пройдет просвещение вместе со мной.

Мой сын должен был получить омовение в священных водах озера ещё в утробе матери, чтобы на него снизошло высшее благословение. Сделав неуверенный шажок вперёд, Грейси попробовала водичку на холод, погрузив туда половину стопы.

– Холодно, – вздрогнула она.

– Не бойся, – улыбнулся. – Как войдёшь, я тебя согрею.

Девушка доверчиво вложила свою ладонь в мою, и с визгом «Уиии!» прыгнула в мои объятья. Я удержал ее, а потом мы вместе погрузились в воды.

– Выйдешь за меня? – спросил я сразу, как только наши головы показались на поверхности воды.

Мне показалось, такое предложение она никогда не забудет и уж точно не сможет отказать. На нас смотрели сотни пар глаз оборотней и ещё пытливые взгляды ее семьи. Думаю, ее мама бы очень расстроилась, если бы она отказала.

– Да! – весело закричала Грейси и воздух рассек вой сотен глоток.

Смеясь, она зажала уши. Кланы выли и выли, ударяя сильными кулаками по мускулистым грудям и торсам. Сегодня ночью мы вместе обрели новую судьбу.

Грейси

– Ой, мам, а где мои цветы на фату?! – я так нервничала, что у меня буквально все вываливалось из рук. Где это видано, у меня свадьба, а в волосах не будет цветов? Зачем тогда вообще выходить замуж?!

Так, стоп, Грейси, нужно успокоиться. Вдох, и мееедленный выдох. Да где эти цветы-то?!

– Вот, вот, уже несу, доченька. Да что ты так убиваешься-то? Целый год готовились, все по тысячу раз проверено, – ну вот, мама опять ворчит. Ну нет уж, теперь я тоже мама и имею право ворчать сама.

– Грейси, он опять превращается в волчонка! – возмущалась Лиззи, не в силах удержать моего Брендана на руках. Ему было всего несколько месяцев, и он ещё даже не ходил, но уже обращался в щенка по несколько раз на дню. Сынуля пока ещё совсем не контролировал это, а потому все время путался в комбинизончике и выскакивал из подгузников.

– Ааа, я сейчас с ума сойду! – у меня сейчас случится истерика, это точно!

Я так хотела красивое свадебное платье и шикарную свадьбу, что решила сначала родить, а потом уже идти под венец. Все равно организация свадьбы заняла целый год, ведь на нее нужно было пригласить самых важных членов всех кланов и ещё кучу моих родственников, которых насчитывалось больше ста! Не удивительно, что я так нервничала. Мне кажется, мы распугали всю долину своей суетой.

– Да не волнуйся ты так, – невозмутимо проверещала мама. – Я послежу за Бренданом. Когда он волчонок, очень любит грызть говяжьи колбаски.

– Мама он ещё маленький, ему нельзя говяжьи колбаски!

– Конор сказал, что можно.

– Ой, все!

Так было сложно привыкнуть, что твой собственный любимый-прелюбимый сынуля может разгрызть тебе мебель и перекусить провода от наушников…. А ещё любит грызть кости и воет по ночам на луну вместе с отцом. Щенята альфы растут быстрее, хоть человеческое тело и остаётся младенческим. Ну что за жуть? Интересно, будущие дети тоже будут такими?

Конор ещё и меня звал: Грейси, это же весело, Грейси, помогает расслабиться… давай вместе повоем… а у меня свадьба на носу, я не могу расслабиться!

– Дайте его мне, – Лиззи взяла Брендана на ручки. Ему исполнилось уже почти полгода и он не особо капризничал. Тем более на руках у Лиззи, она прекрасно ладила с детьми. Да она и сама была беременна.

– Говорила я тебе, вот они нюхают, нюхают тебя, а потом пуф – и в животе ребенок, – проворчала я.

– Грейс, ты слишком волнуешься из-за свадьбы.

– Угу, а ты вот не волновалась вообще. Как у тебя это получилось? Ну невозможно же успокоиться. Все тело в мурашках и ком в горле от волнения.

– Не знаю, – пожала плечами Лиззи. – Как-то все само получилось. Гаред предложил и я согласилась. Мы просто расписались.

Вот как нужно выскакивать замуж! Принюхались, расписались и сделали ребенка. А не все кувырком, как у меня.

– Грейси, пора выходить! – позвала мама.

Ой ой ой мой выход! Не упасть бы в обморок от волнения!

Подскочила к Лиззи, посмотрела на любимого сынулю и поцеловала его во влажный щенячий носик. Он смотрел на меня будто все понимал. Они пойдут к алтарю вслед за нами.

Сегодня Лиззи – подружка невесты. А ещё Сара, а ещё Лукреция. Это сестры Конора из стаи, очень приятные девушки. Мы успели подружиться и они подсказывают мне, как следует заботиться о маленьком оборотне.

И вот я ступаю на синий бархатный коврик, ведущий к алтарю.

Вокруг природа: тепло светит солнце, цветут деревья и цветы, а вдали течет моя речка посреди лесистой равнины. Свадьба проходила на природе, только здесь могло уместиться столько гостей.

Справа меня подхватывает деда, это он будет вести меня к алтарю. Папа опять лихачил на лошади напившись пива, свалился с нее и сломал ногу. Но я совсем не расстроилась, что он не поведет меня к алтарю, даже хорошо, что это был дедушка. Он так давно хотел это сделать…

– Как отдам тебя за эту псину… кхм… оборотня, тогда и помирать можно, – сказал он мне, а я расплакалась.

– Ну деда, куда ещё помирать? Сам же сказал, охотники крепкие орешки, живут до ста двадцати