Леди, будьте паинькой - Сьюзен Элизабет Филлипс

Он хотел еще что-то добавить, но тут впереди показалась конюшня. Кенни выпрямился и пробормотал особенно грязное ругательство, из тех, за которые учениц немедленно отсылали в кабинет директрисы на долгую беседу о преимуществах английского литературного языка.

Проследив за направлением взгляда Кенни, Эмма заметила группу мужчин, стоявших у закрытого белого фургона. Один, державший на плече дорогую видеокамеру, снимал приближавшихся всадников. Другой сосредоточенно смотрел в блокнот. Он был намного ниже остальных и строже одет, в темно-коричневую куртку спортивного покроя, бежевые слаксы и зеленую спортивную рубашку. Немного приблизившись, она заметила позолоченные пряжки, блестевшие на носках дорогих замшевых туфель.

— Держи рот на замке, — прорычал Кенни. — Смотри, ни слова!

— В чем дело?

— Очередные неприятности.

Он, не отрываясь, смотрел на человека с блокнотом. Не слишком приятный тип. Квадратные тяжелые челюсти, носик-пуговка и прическа ежиком. На толстой шее цепочка с моднейшими солнечными очками.

Оператор шагнул им навстречу и направил камеру на Кенни. Тот натянул поводья.

— Это частная собственность, Стерджис.

— Я никогда не бывал на твоем ранчо, Кенни. Слышал, что здесь довольно приятно. Как насчет того, чтобы устроить экскурсию? — осведомился незнакомец вкрадчивым, хорошо поставленным тоном профессионального комментатора. Эмма возненавидела его после первого же слова.

— Не надейся.

Кенни спешился, бросил поводья конюху и снял с седла Эмму.

— Это бизнес, Кенни. Ничего не поделаешь, мне нужно интервью.

— Ты последний на свете репортер, которому я соглашусь дать интервью. Кстати, как твой глаз? Зажил? Кто бы мог подумать, что у тебя такие слабые сосуды в носу?

Мужчина послал Кенни взгляд, исполненный искренней ненависти, и повернулся к Эмме.

— Стерджис Рэндалл. Сотрудник «Уорлд спортс ту-дей», на международном спортивном канале.

— Это Эмма, — бросил Кенни, прежде чем она догадалась ответить.

И все: ни фамилии, ни титула, которым Кенни так гордился, что не преминул сообщить всему городу, от продавцов до кондукторов автобусов, о том, с какой высокородной аристократкой, чуть ли не родственницей королевы английской, свела его судьба.

Стерджис кивнул и, потеряв всякий интерес к Эмме, немедленно о ней забыл. Ему был нужен Кенни, а не какая-то неизвестная девица.

— Пока ты здесь разыгрываешь ковбоя, Тайгер сделал в Огасте десять ниже пар[24]. То, что ты ему теперь не соперник, стало настоящей сенсацией, и я приехал, чтобы сообщить нашим зрителям, как обстоят дела.

— А я-то воображал, будто ты уже сделал для меня все что мог.

— Ты избил меня на глазах у нескольких миллионов поклонников гольфа! — взвился Стерджис.

Эмма уже слышала эту печальную историю от Тори и знала, что первым начал Рэндалл, но Кенни, как обычно, не потрудился защитить себя.

— Оба мы профессионалы, — продолжал Стерджис. — Кто старое помянет… Давай осмотрим ранчо.

— Как-нибудь в другой раз.

— Парни из «Глоубл нэшнл» считают это интервью неплохой идеей. А поскольку они в числе твоих спонсоров и главные рекламодатели моего шоу, значит, и заказывают музыку. Но может, тебе не страшно лишиться спонсора…

Ну и наглец!

Эмма, теряя голову от ярости, судорожно сжала кулаки. Пусть Кенни и знаменитость, это не дает права всяким папарацци лезть в его личную жизнь!

Лицо Кенни оставалось невозмутимым.

— Никаких интервью. Я уже сказал твоему боссу.

— И каждому репортеру в этой стране, — елейно добавил Стерджис. — Я все понимаю, Кенни. Но предупреждаю: мы дадим крупным планом твою задницу, если попробуешь сбежать.

Он самодовольно ухмыльнулся, видя, что лицо Кенни потемнело от гнева. Эмма не сразу сообразила, что имел в виду Стерджис, и только потом поняла: он ловко отрезал Кенни все пути для отступления. Теперь тот не может отказаться, чтобы не выглядеть при этом грубым хамом. Рэндалл, должно быть, отлично знает — Кенни невыносима сама мысль о том, что всякий американский поклонник гольфа узреет на телеэкране удаляющийся зад кумира.

И тут ее даже дрожь пробрала от неожиданного озарения. А она-то что рот разевает?! Ей выпала козырная карта! Редчайшая возможность добиться своего. Репортер! Телекамера. И это как раз в ту минуту, когда она была готова сдаться! Ей предоставлен шанс публично себя опозорить, да так, как она и не мечтала! Что же медлить!

У Эммы даже дыхание перехватило. Беддингтон на стенку полезет!

Кенни мельком увидел, как застыла Эмма, и, заметив блеск ее глаз, понял, что дело плохо. Ее взгляд то и дело перебегал со Стерджиса на оператора. Кенни похолодел. Леди Эмма только сейчас сообразила, что все ее офигительные выходки запечатлеют и покажут миллионной аудитории!

Кенни внутренне приготовился к худшему. Эмма — создание проворное и в любую секунду может броситься ему на шею или исполнить стриптиз и в таком виде протанцевать хулу. И если он не желает окончательно загубить карьеру, нужно немедленно убрать ее отсюда, даже если ради этого придется согласиться на интервью.

— Ладно, — пожал он плечами, — Почему бы нет? Неплохо бы прояснить обстановку. Кстати, Эмма, зачем тебе скучать? Все это довольно тоскливо. Подожди меня в доме, хорошо?

Он старался не думать о том, что эта леди в любую секунду может превратить его в посмешище всей Америки. Остроты Ли Тревино, ехидные замечания Бена Райта на счет «голубых» игроков в гольф, даже гастрономические шуточки Фаззи Зеллера — ничто по сравнению с той бурей, которую Эмма вот-вот накличет на его голову.

И… и тут… ничего. К величайшему изумлению Кенни, Эмма глубоко вздохнула, кивнула и отвернулась. Он почувствовал себя так, словно ему с размаху всадили кулак в живот. Неужели она так и удалится?

Эмма, не оглядываясь, прошествовала в дом, добровольно отказавшись от своего последнего шанса вызвать публичный скандал. И Кенни отчетливо понял, почему она сдалась без борьбы: не хотела ранить его.

— Начали, — окликнул оператор. — Сюда, Кенни.

Кенни постарался выбросить из головы Эмму и все, с ней связанное, и направился к забору, боясь и подумать о том, чем она только что пожертвовала. Но перед глазами упорно возникала она… такая, как сегодня утром, чуть посапывающая во сне… лоб наморщен, словно она даже теперь строила грандиозные планы… светло-каштановые кудряшки разбросаны по голубой наволочке, как медовые потеки — по небу.

— Кенни!

Кенни сжался. С каких пор он, прожженный бабник, грезит о медовых потеках? Только этого ему сейчас и не хватало.

Он решительно обернулся к Стерджису:

— Давайте поскорее покончим с этой хренотенью.

Дура!

Эмма раздраженно дернула ящик стола в поисках штопора.

Так бездарно упустить случай! Единственный в жизни шанс! И почему? Потому что последняя идиотка!

Дверь громко ударилась о стену. Появился донельзя злой Кенни. Прекрасно! Она как раз