Путь Благости - Юлия Галынская

их не боялась, но я услышал тебя, дитя. — Мужчина махнул рукой, и звук вокруг нас стал звонче. — Я услышал твою цель и сделаю все, чтобы ты достигла её. На наши земли пришел ветер Перемен, он поднял листья, перевернул все вокруг, и даровал новой Главе десять лет. Десять лет чтобы научиться всему, что род сможет ей предложить. Десять лет растить и воспитывать своего малыша. Десять лет ходить дорогами Блага. А после… я приведу тебя к твоей цели, и ты… умрешь. Только такой ценой можно достигнуть того, что ты задумала.

Десять лет. Я улыбнулась и кивнула. Я смогу спокойно родить, воспитывать своего малыша. Я смогу помочь моему роду и укрепить его, пока мой ребенок или другой наследник рода не подрастёт.

— Я! Разделю смерть с моей Главой! — неожиданно прозвучало за моей спиной, и, резко обернувшись, я встретилась глазами с Зарой. Как всегда, прямая, напряженная, неумолимая.

— Я! Разделю смерть с моей Главой! — ЛиХан поднялся со своего места и рядом вскочил РамХан.

— Я! Разделю смерть с моей госпожой!

В горле собрался комок, я затрясла головой. Хотела крикнуть «Не смейте!», но говорить не смогла. По щекам потекли горячие слезы. Чувство отчаяния накрывало меня с головой. Это моя цель! Мое желание! Моя жизнь. Но за моим защитником стали подниматься и другие.

Со всех сторон меня накрывало лавиной их голосов.

— …разделю…

— …разделю…

— …разделю…

И только в горле появился воздух, и я хотела уже всех остановить, отменить их клятвы. Приказать им жить долго и счастливо, как моего плеча коснулись. Белый Волк подошел ко мне и смотрел на меня с улыбкой.

— Твоя бабушка Сирения хотела пройти свой путь одна. Она хотела этого так сильно, что я не мог вмешиваться. Но здесь и сейчас эти люди встают на путь, что выбрала ты, а значит, он может измениться и цена тоже. Не отнимай у них их путь и цель. Позволь им сделать тебя сильнее и, возможно, в конце ты получишь гораздо больше, чем хотела.

— А если ничего не получится?

— Я! Разделю смерть моей Главы, — с улыбкой прошептал Белый Волк, и его фигура развеялась. Оставляя на обозрение высокую подставку, на которой пульсировало белое сияние. Сердце Белого Волка, что сотни лет назад его жена спасла от уничтожения Тьмой.

— Не знаю, какую цель ты себе поставила, но одну я тебя не оставлю, — раздался позади ворчливый голос Зары.

— Эх, надо было ее точно сначала накормить, — неожиданно хмыкнул мастер Тарин. — А то чего только с голодухи не пожелаешь.

В храме засмеялись, свет от этого стал ярче, а после раздался резкий хлопок, дерево словно треснуло пополам, и на нем выросла новая ветвь, что тянулась вверх, на ее веточках тут же соткалась нить, и появились две таблички. Они были высоко, но я точно знала, что на одной написано имя РамХана, но вторая? Что за имя написано на второй, и почему его уже связали со мной?

Долго задумываться о ней мне не дали. Появление ветви всколыхнуло родовые силы, тысячи голосов наполнили мое сознание и каждое приветствовало нового Главу. Страхи и неуверенность отступили, браслет напитавшись силой стал более массивным украшением и я наконец завершила с ним свое слияние. Мне стали доступны родовые знания и связь с каждым из живых моего рода. Их голоса стихли, но нити связи никуда не делись и я могла тронуть любую и заговорить с каждым из них. Я наконец-то стала частью огромного рода и моя сила умножалась каждым из них.

Винз Де Вайлет

Открыв глаза, я уставился в потолок… Знакомые серые стены… Получается я выжил?

Мысль, что я не умер на алтаре под руками новоявленных черных магов, накрыла меня отчаянием, и я зарыдал. Минут пять колотил ослабевшими руками по своей лежанке, кричал, проклиная себя и всех, что привели меня в это место, и, окончательно ослабев от своей истерики, замер. Оглушенный. Раздавленный пониманием, что из меня сделали жертву. Жертву, которой не дадут умереть, потому что она принадлежит хозяину, но не оставят в покое, потому что малентау я не интересен.

Мои крохи перевода его не заинтересовали, а скорость увеличить не получалось, потому что меня ели. Вернее ели мою магию, но именно она позволяла мне расшифровывать руны Света. Магия детей Белого Волка отличалась от магии детей Алого Ворона. Мы были для воронят как деликатес, что мог заменить им еду, питье, энергию. Каждый, проходящий мимо, норовил оторвать себе кусочек магии, не заботясь, что она мне нужна самому для разбора перевода.

Я пытался отгородиться от ниллардцев, запирался в каморке, что мне выделили в огромном доме Верховного малентау. Но моя магия была все еще слишком сильна и притягивала всех обитателей дома. Слуги побаивались меня трогать, но вот ученики самого жреца, так же живущие в его доме, частенько вытаскивали меня на свет и проводили на мне эксперименты.

Последний месяц мне не давали прохода. Практически каждый день я оказывался на черном, пылающем тьмой камне, что причинял мне такую боль, что я даже представить себе не мог. Мои попытки потребовать защиты от Верховного ничем не увенчались. Вчера я услышал, что тот вообще потерял интерес к моему переводу. Ниллард готовил план вторжения на земли Белого Волка не один год, и ученики хвалились, что станут участниками великого завоевания.

В тот миг я понял, что умру. Черные маги выписывали на моем теле алые руны, что ломали мне кости, и я видел, как они торчали из меня, а кровь струилась на алтарь. Я кричал от боли, я кричал от страха, я жаждал смерти, но все оказалось гораздо хуже. Я выжил и, сейчас открыв глаза, осознал, что умереть мне не дадут, и виноват в этом я сам.

Именно я связал себя с черной магией, я сам творил заклинания и увеличивал свою силу, пачкал свою ауру тьмой и стал для нее интересным экземпляром. Ни человеком, ни душой, а простым экземпляром.

В комнате что-то шевельнулось, и я дернулся к стене, с ужасом думая, что мучители вновь пришли за мной. Но прошла секунда, другая, а в комнате было тихо, и я осмелился открыть глаза и оглядеться. Их было двое, маленькие, лет пяти, одетые в длинные рубашки, их полупрозрачные тела наводили на мысль, что я схожу с ума, так как они светились чистым светом. Мальчик напряженно смотрел на меня, хмурил лоб, а за его спиной с распущенными волосами пряталась девочка. В ее глазах был