Скажи мне шепотом - Мерседес Рон

а не жить во лжи. Призналась, ведь если они разведутся, я хотела, чтобы он боролся за меня и взял бы меня к себе. Рассказала, потому что измена мужу с соседом не говорила ничего хорошего о моей матери. Но в первую очередь я поступила так из-за того, что не могла больше носить в себе этот груз. Потому что каждый раз, когда ложилась спать, я начинала плакать. Потому что каждый раз, когда отец пытался наладить отношения с матерью, я знала: она этого не заслуживает.

Только вот рассказывая тайну, я не подумала о последствиях для той, другой семьи. Для матери Тьяго, для дружбы, которая соединяла наши семьи. Не подумала о Тейлоре, который еще ничего не знал, и не подумала о ней…

Отец сделал вид, будто ничего не происходит. Когда я в конце концов выложила ему все, ожидала, что он выбежит из комнаты разъяренный как зверь, что начнется Третья мировая война, но ничего подобного. Сейчас, став достаточно взрослой, я понимала, что он сделал это, желая поймать их с поличным. Моя мать была очень хитрой… и очень лживой. И отец, как и я, понимал, что, если единственным доказательством ее измены будут показания десятилетней дочери, это ни к чему не приведет, лишь даст матери больше времени и причину стать более осторожной.

Дождь усилился, и я поняла, что пора возвращаться домой. С ужасным ощущением в груди села на велосипед и отправилась назад. Я не подумала, что совсем стемнело и что не только идет сильный дождь, но и на моем велосипеде нет фар, а у меня нет светоотражающей одежды. Когда холод пробрал меня до костей, а видимость стала почти нулевой, я низко склонилась к рулю.

Я сунула руку в карман толстовки и вслух выругалась, когда поняла, что до сих пор наказана и у меня с собой нет телефона. Оставалось либо подождать, пока дождь перестанет, и напрочь заледенеть, либо продолжать ехать и молиться, чтобы никто меня не задавил.

Выбрав второй вариант, я вытерла воду с лица. Пока с силой крутила педали и старалась сосредоточиться на дороге, мозг продолжал напоминать детали того праздника: как моя мать и Тревис исчезли еще до того, как вынесли торт со свечками; как отец начал искать их взглядом по всему саду; как я прекратила играть в момент, когда из дома Ди Бьянко послышался шум, такой громкий, что его услышали все, даже мы, хотя находились в конце сада.

– Сукин сын!

Я сразу посмотрела на Тьяго. Он бросил куриный шашлычок, который собирался окунуть в шоколадный фонтан, и сразу нашел взглядом свою мать. Она сидела по-турецки на земле и красила лица четырехлетних девочек, которые пришли на праздник.

Из дома снова раздался шум и звук бьющегося стекла, а потом по всему саду разнесся крик моей матери. Кто-то выключил музыку, а мать Тьяго поднялась на ноги и, побледнев, посмотрела в сторону своего дома.

– Они убьют друг друга! Кто-нибудь, разнимите! – крикнул один из гостей.

Катья Ди Бьянко рванула к дому, но не успела войти, поскольку мой отец и Тревис вылетели в сад и начали драться. Отцовская одежда оказалась порвана, а на Тревисе были только брюки.

Издалека я увидела, как Катья застыла на месте, неподвижная и все более бледная, пока в саду не появилась и моя мать тоже.

Неудачный выдался день, чтобы красить губы красной помадой. Неудачный выдался день, чтобы устраивать перепихон с мужем лучшей подруги на праздновании дня рождения Люси, ее четырехлетней дочери.

Тьяго побежал к отцу и попытался остановить драку. Пусть он и был ребенком, но по росту почти догнал отца. Несмотря на угловатость, от которой он избавился через несколько лет, ему удалось проникнуть между соперниками.

– Перестаньте! – крикнул Тьяго, но тут уже взрослые помогли ему и через пару секунд дерущихся разняли.

– Ты был моим другом! А она моя жена! – кричал отец совершенно не в себе.

Спокойствие, которое он изображал передо мной накануне вечером, сейчас рушилось у всех на глазах.

Я почувствовала, как меня берут за руку. Оглянулась и увидела Тейлора.

– Ками, что происходит? – В его глазах блестели слезы.

Я ничего не ответила, поскольку пребывала в полнейшем оцепенении.

Наши отцы снова начали драться. Казалось, их невозможно остановить. Они ломали все на своем пути. Торт с принцессами упал на землю. Стол с шоколадным фонтаном оказался на газоне, а вокруг рассыпались кукурузные чипсы, оливки, куриный шашлычок.

Кто-то позвонил в полицию.

Пока гости переглядывались и не знали, что предпринять, Камилла с Тейлором обратили внимание на Катью. Она не сдвинулась с места.

Звук сирен вывел ее из ступора, а донесшийся плач дочери, Люси, вернул на землю из места, куда она отправилась, чтобы пережить унижение, обман и стыд.

– Где мои дети?! – закричала Катья.

Я помню, как моя мать с жалостью взглянула на нее. Она испытывала жалость по отношению к своей подруге. Именно тогда я впервые в жизни увидела это чувство. Единственное, что отражалось на лице Энн Хэмилтон тем ужасным вечером, были жалость и печаль.

Моего отца увели полицейские. Я бежала за ним к машине и кричала, чтобы его отпустили.

– Спокойно, детка, – произнес он со слезами на глазах.

Мой отец тоже плакал, а все вокруг превратилось в хаос.

Когда его забрали, я повернулась к Катье, которая безутешно рыдала:

– Ключи от машины! Где ключи от машины?!

Чьи-то мамы старались ее успокоить, но Катья только кричала на тех, кто осмеливался приблизиться.

Люси сидела на земле и плакала. Она не перестала, даже когда Катья подбежала и наклонилась взять ее на руки, одновременно доставая из сумки ключи от машины и нажимая на кнопку, чтобы открыть двери.

– Тьяго, Тейлор! – крикнула она, и сыновья без тени сомнения подбежали к матери.

Тейлор плакал, а Тьяго очень серьезно смотрел на свою мать.

Я помню, как у Катьи дрожали руки, а из глаз катились такие крупные слезы, что пролетали мимо щек и падали прямо на землю.

Белая машина на большой скорости выехала со двора, и вместе с ней исчезла жизнь, которую мы знали до того дня.

После этого праздника все пустилось под откос.

Абсолютно все.

28

ТЬЯГО

День сегодня обещал быть плохим. Я давно уже это знал. Вся неделя выдалась отвратительной. С нашего возвращения из Фаллз Черч все пошло кувырком. Тренировки, наказания, уроки физкультуры для самых маленьких и работа… Работа с каждым днем давалась мне все сложнее.

Дата,