Проснулась женой врага - Елена Шторм

Он… кажется, не собирается подозревать меня пока.

Вопреки всему разумному, губы тянёт от робкой улыбки:

- Извини. Я сказала, что прилагаются видения, а не дар предвиденья.

Шейдран снова приваливается к бортику, но лицо его темнеет. Черты заостряются, в глазах мелькает что-то. Не успеваю разобрать выражение. Беспокойство?

- Послушай! Если Равена так хотела её забрать, наверняка сможет и кто-то другой из вас? В конце концов… я готова отдать её кому-нибудь нормальному.

Наверное.

- Соль-на-раны. Давай ты сейчас вылезешь из этой ванны, залезешь в кровать и для начала спокойно поспишь до утра.

- Теперь… ты что-то скрываешь от меня?

- Мне надо подумать. Что с этим делать.

И не только “с этим”? С Равеной тоже, с заговором в целом?

Прикусываю язык, с которого так и норовят брызнуть вопросы.

Он прав, наверное. Я жива, мне даже хорошо сейчас! Но нельзя забывать, что происходит за стенами этой комнаты, и… я очень устала.

Муж вытирает меня. Тщательно. Потом берёт и за талию относит обратно - словно я разучилась ходить.

Хочу заметить, что нет, но… приятно, да!

Мы опять лежим в кровати, уткнувшись друг в друга.

И засыпаем так. Муж обхватывает меня, и я больше не сопротивляюсь.

Только ошалело ловлю все эти новые ощущения.

56

За завтраком мы с Шейдраном разглядываем друг друга.

Он меня - откровенно. Тёмный взгляд преследует пальцы, ведёт по рукам вверх, ложится горячим светом на лицо.

Я смотрю на него скорее исподтишка.

Так и проснулась у мужа под боком. Кажется, что его дерзкие руки ещё блуждают по моему телу. Чувствую след одной на… ягодице. По коже прыгают мурашки, в голове - полный хаос и порхают светлячки.

Я вроде бы помню, что вчера был плохой день, что Равена, вполне возможно, могла меня убить!

Но сердце работает странно. Напрочь отказывается верить в худшее сейчас. Словно, проснувшись, оно решило, что винить себя за неосторожность или нагонять тревогу - печальное занятие. И вместо тревог я уже полчаса пребываю в каком-то волшебно-опьянённом состоянии.

Тоже рассматриваю руки Шейдрана. Разворот его плеч. То, как двигается красивый кадык, когда он отпивает из кружки.

Мы правда пробуем “по-настоящему”?!

- Что тебе нравится есть? - застаёт муж меня врасплох.

- Не знаю… всё, что хорошо приготовлено, наверное.

- Откровеннее, Земляника. Фрукты? Мёд? Сладкое, пряное, солёное? Что готовить для леди Скорн и что, - усмешка, - подойдёт к настойке от детей, которую она планирует пить?

Чуть не давлюсь упомянутой настойкой.

Его Язвительность… но я не чувствую угрозы от этой язвительности сейчас. Она мягкая, жжёт примерно как солнечный луч из окна. Что до еды - это, наверное, из детства. Мать пыталась вылепить из каждой из нас благородную леди, которые едят в меру - и, кажется, со мной перестаралась.

- Я в целом весьма равнодушна к пирам, лорд Скорн.

- Хм.

- А ты, может, считаешь… что мне нужно набрать вес?

- Что? - Лицо Шейдрана вытягивается. - Нет, я не это имел в виду. “Что тебе нравится” значит просто “что тебе нравится”, Соль.

Я неожиданно вспоминаю ещё похожие вопросы, которые он задавал в последнее время.

Какого цвета полотна выбрать, не поменять ли мебель в спальне.

В смысле, ему правда было интересно?!

Прячу лицо за кружкой. От той пахнет травами… И этот запах маскирует другой - терпкий, очень смущающий запах нашей близости.

Прикрываю глаза, пока ноздри всё-таки улавливают его в спальне. Между ног сладко тянет.

И всё же, мне кажется, что Шейдран маскирует за расслабленными жестами что-то ещё. Что-то мрачное.

- Ты решил, что будет с Равеной? - решаю прыгнуть в бурную реку сама.

- Буду решать сегодня.

Что вообще с ней можно сделать?!

От этого вопроса “светлячки” всё же разлетаются. Не представляю! Надеюсь, леди кобру не выпустят, а подержат в каком-нибудь аристократично обставленном подвале. Но дальше-то что?

По-хорошему, я должна её обвинить и требовать, чтобы нас рассудили!

Но даже если обвиню, даже если Шейд меня в этом поддержит. Тут же не устроишь суд. Рассудить нас вообще должен лорд Прайден! И не думаю, что заговорщики хотят устраивать скандал в крепости, разбираясь между собой. Что тогда?

Прогнать её? Это безумие. Она столько знает - и верить ей нельзя!

- Ты будешь на виду у всех целый день, - мрачно наставляет Шейдран. - Либо со мной, либо с Дастмором, либо с Вальеро.

- Хорошо.

- Днём решим, что делать с попавшей к тебе силой.

- А с утра я потренируюсь с лордом Дастом, поняла.

Глаза Шейдрана нехорошо вспыхивают на сокращённое имя друга. Ноздри вздрагивают.

Светлячки мои расправляют крылья…

После завтрака заставляю себя собраться.

Давай, Соль! Нельзя просто растечься лужей и забыть о проблемах. Хочешь, значит, чтобы “всё стало правдой”?

Что вообще для этого надо сделать? Да тьму вещей!

Усмирить мою магию.

Я с каким-то удивлением понимаю, что проблема, казавшаяся главной и неразрешимой раньше, уже потеряла свой угрожающий блеск. Я добилась успехов. Вчера колдовала как леди!.. Если не считать, что всё чуть не пошло прахом из-за разломанной панели на повозке.

Но до идеала ещё далеко. А без идеала полноценной семьи у нас не случится.

Ещё обязательно нужно разобраться с Равеной.

И с Прайденом Скорном.

А главное - заговор нужно как-то пережить!..

Держа голову выше, слегка плавясь от близости Шейдрана, выхожу с ним из комнат.

Мы встречаем Ворна в коридоре, и он неожиданно учтиво кланяется мне:

- Лорд Шейдран, леди Соль.

Провожает взглядом подол моего платья…

В нашей привычной комнате Дастмор сидит с леди Фэй.

- Соль, - вскакивает золотой дракон. Серьёзный и беспокойный - Шейдран сказал, что он тоже меня искал вчера.

- Лорд и леди Скорн! - вторит ему леди.

Скорн?..

Невольно напрягаюсь: а она чего это? Звучит даже лучше, чем у Ворна! Да что там… леди расплывается в улыбке, заглядывая мне в лицо.

- Не спускай глаз с леди Скорн, - наставляет Шейдран друга. - И не отпускай её одну, даже если начнёт просить или угрожать. Фэй, вы идёте со мной?

- Да, конечно, не буду мешать… Просто хотела сказать, леди Соль. Я в ужасе от того, что Равена сотворила. Но, говорят, вы заставили её пожалеть. Восхищена вами!

Кто говорит?

Смотрю на Шейда: тот лишь сужает глаза.