Развод! Смирись, милый! - Ника Горская

Смываю пену, отключаю воду и выбираюсь из душевой.

Слегка обтеревшись полотенцем, обматываю его вокруг бёдер и иду в кухню.

По пути раздумываю: американо или виски?

Останавливаю выбор всё же на чашке кофе.

По опыту знаю, что алкоголь в моменты морального опустошения не лучшее решение.

Включаю кофемашину, ставлю кружку под рожок, и в недоумении замираю, когда тишину квартиры нарушает трель домофона.

Машинально бросаю взгляд на часы.

Половина девятого вечера.

Нет ни единого предположения по поводу личности позднего визитёра.

Может Богдан?

Хотя вряд ли, он был заранее набрал.

Разгадывая внезапный ребус, иду открывать.

Взглянув на экран видео-панели, на пару секунд поражённо зависаю.

Вглядываясь в пиксельное изображение высокого разрешения, почти убеждаюсь, что у меня случилась внезапная галлюцинация, но всё равно жму кнопку «открыть».

После чего распахиваю дверь и как пришибленный дёргаюсь в сторону лифта, но резко торможу, вовремя сообразив, что на мне кроме полотенца нихрена нет.

Когда сходит первая волна потрясения, грудину насквозь прошивает тревога.

Может случилось чего?..

Сердце, дёрнувшись, озверело бросается на рёбра.

Сквозь его оглушительное уханье, едва улавливаю приближении лифта.

Стою, как придурок, не зная, что делать.

И пока я туплю, Вика уверенно выходит из кабины подъёмника, но заметив меня сбивается с шага.

Медлит, взглядом курсируя по моему фактически обнажённому телу.

— Вика? Что случилось? — спрашиваю, прежде чем успевает подойти ближе.

Она глубоко вздыхает и полностью выдыхает, будто мысленно на что-то настраиваясь.

Выражения лица взволнованное.

Брови насупила, губы подрагивают.

— Всё хорошо, — проговаривает, расправляя плечи и меня немного отпускает. — Можно я войду? — нерешительно спрашивает, поглядывая мне за спину.

— Да, конечно, — отшагиваю в сторону, пропуская жену в квартиру.

Неотрывно слежу как она переступает порог и думаю о том, что каким-то образом выпал в параллельную вселенную. Или в прошлое… Туда, где она ещё безоговорочно моя...

Пока Вика осматривается в моей прихожей, я закрываю дверь.

Хочется спросить, что её сюда привело, но даже в моей голове это звучит пиздецки грубо. Поэтому молча пялюсь на неё. Жду что сама скажет.

— Я… — начинает она и тут же замолкает, втянув в рот нижнюю губу.

Зрелище нереально залипательное.

Вижу, что сильно волнуется, но ума не приложу из-за чего.

— У тебя есть кофе? — спрашивает нарочито повышенным тоном, не прекращая чертить зигзаги по моему обнажённому торсу.

Стоит ли пояснять насколько я в моменте охреневаю от всего происходящего?..

Чуть прищурившись, вглядываюсь в её потемневшие глаза, но ясности это не добавляет.

Молча указываю ей рукой в сторону кухни.

Вика скидывает босоножки и уверенно шагает в нужном направлении.

Иду следом, всё ещё не веря в реальность того, что она здесь, в моей квартире.

За те пять лет что я тут живу, она ни разу не выявила желания зайти, в те редкие моменты, когда приезжала за Машей. О том чтобы сама намерено ко мне приехала и речи никогда не шло.

Убираю из-под рожка свою всё ещё пустую чашку и ставлю другую, чуть больше по объёму.

Вика никогда особо не любила кофе, но если и пила, то выбор останавливала на латте или капучино.

Сейчас впервые радуюсь тому, что купил навороченную модель кофемашины с интегрированной системой вспенивания молока. И ещё тому что оно в принципе у меня имеется, благодаря стараниям Анны Фёдоровны, женщины что пару раз в неделю хозяйничает у меня в квартире, наводя порядки и пополняя едой холодильник.

— Латте или капучино? — спрашиваю, не поворачиваясь к сидящей за столом Вике.

— Всё равно, — прилетает короткий ответ.

Беззвучно усмехаюсь. То, что она тут не из-за кофе и дураку понятно, но озвучивать истинную причину, почему-то не спешит.

Ставлю перед ней чашку капучино и возвращаюсь к аппарату, чтобы сделать себе американо.

Пока наполняется кружка, поворачиваюсь и привалившись бёдрами к кухонной столешнице, смотрю на жену в упор.

Она кончиками пальцев очерчивает ободок кружки, сосредоточив на ней всё своё внимание.

— Вик, ты скажешь, что случилось?

— Удивлён, моим приходом, да? — с её губ срывается невесёлый смешок.

Взгляд по-прежнему от меня прячет.

Смотрю на неё и думаю о том какая, по сути, разница что именно её сюда привело. Главное ведь, что сейчас здесь. Со мной.

Моё наваждение и моя бесконечная любовь.

Давно уже признал, что двинулся на ней.

Ничего стало не интересно, после её ухода.

До сих пор не понимаю, как мог повестись на Инну после неё?..

Дебил, блядь.

Перманентное сожаление — как въевшийся в мою кровь вирус, заставило многое переосмыслить в жизни.

Повисшее в воздухе молчание не давит, не раздражает и не вызывает желания его чем-то заполнить.

Мои глаза непроизвольно сползают с её лица вниз и берут в фокус очертания груди.

Сердечный ритм мгновенно срывается, взлетая куда-то в космос.

Рот, как у голодной псины, слюной наполняется.

Стерва-память так не кстати воскрешает слишком горячие эпизоды из нашего прошлого, и я чувствую, как тяжелеет член.

Полотенце и отсутствие трусов — хреновая маскировка для стремительно растущей эрекции.

— Я сейчас вернусь, — бросив находу, покидаю кухню.

Как бы я не хотел Вику, сверкать перед ней физиологической реакцией последнее дело.

Она и так сидит зажатая вся. А если заметит, что со мной делает её присутствие — сбежит без промедления, так и не озвучив зачем приходила.

Оказавшись в спальне, достаю из шкафа спортивные штаны и футболку. Бросаю их на кровать и беззвучно выругавшись, лезу в ящик за трусами.

Прихватив первые попавшиеся, сбрасываю на пол полотенце и уже намереваюсь их надеть, когда сзади улавливаю слишком характерное движение.

Замираю, чувствуя, как ускоряется мой пульс, а в левой половине груди тянет и становится сложно дышать.

Если даже предположить, что забрела сюда случайно, то от вида моего голого зада должна была уже уйти. Но нет, Вика продолжает стоять на месте.

От мысли что это может значить, член, болезненно пульсируя, окончательно наливается.

На секунду прикрываю глаза, впервые в жизни не зная, как поступить.

Сделать вид что ничего не происходит, подавить этот лютый голод по ней и натянуть боксёры?..

Хотя вряд ли сейчас удастся упаковать в них мой гудящий хер.

— Назар… — тихо роняет она, уничтожая на корню мои благие намерения.

Задержав дыхание, уверенно поворачиваюсь к бесконечно любимой женщине.

Встречаюсь с ней взглядом и в башке взрывается осознание.

Дышу, как грёбаный спринтер, часто и надсадно… боясь поверить в реальность того, что вижу.

Опустив глаза ниже, Вика скользит ими по моему телу.

Непроизвольно облизывает губы и начинает чаще дышать, когда доходит до члена.

Дичайшее возбуждение нагревает мою кровь, доводя