Развод! Смирись, милый! - Ника Горская

— Привет, проходи, — Вика отходит от двери, пропуская меня в квартиру.

Я не видел её больше недели и сейчас как зависимый пялюсь на неё, в родных чертах находя свою дозу кайфа.

— Привет, — здороваюсь я и скидываю обувь. — Как ты?

— Нормально, — отвечает с робкой улыбкой.

Оставляю куртку на вешалке у входа и иду за Викой в кухню.

— Я фрукты привёз, — говорю, приподняв пакет, — Куда поставить?

— Давай сюда. Спасибо!

Присаживаюсь на диван, наблюдая за тем, как она с интересом разглядывает содержимое пакета.

Внутри мощно торкает.

Красивая до безумия просто. Сейчас какая-то особенная. Нереальная.

Взгляд сам собой сползает к аккуратному животу.

Ей безумно идёт беременность.

Трогательное зрелище.

— Я ужинать собиралась, — говорит неожиданно, — Могу тебе тоже положить, будешь?

Забытое чувство от проявления её заботы накрывает с головой.

— Буду, — соглашаюсь, несмотря на то что полчаса назад на заправке съел хот-дог.

— Ой, только у меня суп из брокколи, — осекается. — А ты ведь капусту в любом виде не сильно жалуешь.

Закусив губу, пытается спрятать улыбку.

Забавная.

Я жадно поглощаю всё от неё исходящее: эмоции, взгляды, энергетику…

— Так соскучился по твоей еде, что даже капусту готов есть, — и я сейчас ничуть не кривлю душой, хоть и облекаю свои слова в юмор.

Вика же напротив, мгновенно становится серьёзной.

Отвернувшись от меня, берёт тарелки и наполняет их супом.

Молча поднимаюсь из-за стола и иду мыть руки.

Чувство потерянного рая рвёт душу на части.

Как же хочется, чтобы это была не разовая милость, а такое желанное постоянство.

— Вик? — зову, не определившись с нужным полотенцем. — Какое полотенце для рук?

— Сейчас, — доносится её голос, и уже через пару секунд она входит в ванную.

Стою у раковины и как зачарованный, блядь, слежу за ней в отражении зеркала.

— Держи, — достав из небольшого шкафа полотенце, протягивает его мне.

Забираю, немерено касаясь её ладони пальцами.

Вика едва заметно вздрагивает, а у меня башню сносит от её реакции.

Не прошло ведь ничего, правда?..

Тело никогда не врёт.

Замираем глядя друг на друга.

Сжав пальцами полотенце, подавляю болезненное желание прижать её к себе.

Длится этот внезапный энергетический контакт всего одно мгновение.

Чертовски мало.

Отвернувшись, Вика торопливо выходит.

Сам не знаю, чего ждал, но внутренности стягивает колючее разочарование.

К тому моменту как я возвращаюсь в кухню, на столе уже стоят две тарелки с супом, корзинка хлебом и маленькое блюдо с двумя видами нарезанного сыра.

Расположившись за столом, берусь за ложку.

— Приятного аппетита, — проговариваю, зачерпнув совершенно неаппетитного вида жижу.

И нет, я не ворочу носом.

Мне кажется, поставь она передо мной тарелку замешанного цемента, я и его бы съел.

Это уже диагноз, да?

— Спасибо, и тебе.

— Вкусно, — не вру, хоть этот кулинарный изыск и далёк от моих гастрономических предпочтений.

Видимо желая разбавить повисшую следом за этим тишину, Вика расспрашивает меня о том, как продвигается новое направление моего бизнеса.

Охотно делюсь с ней имеющейся информацией.

На самом деле всё идёт более чем хорошо.

Созданием нового дела, которое функционировало как независимый источник стабильности, я занялся задолго до потери основного бизнеса.

Наверное, поэтому личного кризиса как такового у меня не случилось.

Да, уровень дохода сейчас не тот к которому я привык, но это дело времени и вложенных усилий. Настрой у меня оптимистический, поэтому уверен много времени мне не понадобится.

— Вик, — перехожу к основной теме, когда она ставит передо мной кружку с кофе и наливает себе чай. — Ты подумала над моим предложением?

От моих слов она мгновенно сжимается вся.

Роняет чайную ложку и резко наклоняется за ней.

— Ах, — выдыхает, поднявшись и прижимает руку к животу.

Почти мгновенно оказываюсь возле неё.

— Ты чего, малыш? Всё хорошо?

Кивает с максимально растерянным видом.

Потерянная вся какая-то. Никак не реагирует на то, что я придерживаю её за поясницу.

Такое поведение напрягает.

Блядь, аж до мороза по шкуре.

— Вика? — пытаюсь заглянуть в глаза, но она упрямо прячет от меня взгляд. — Ты чего? Что не так?

— Назар... — цедит моё имя и снова замолкает.

От херового предчувствия позвоночник холодом сковывает.

— Назар… я…

— Вика, не тяни из меня жилы, бога ради

«Пока хрени всякой не надумал», — добавляю уже про себя.

— Тебе лучше присесть.

Думаю, все без исключения на эту фразу реагируют одинаково — шоком.

— Говори, — прошу, морально сгруппировавшись.

— Речь о… о ребёнке, — тянет, внезапно осипшим голосом.

— Что с ним? — мысли в башке скачут одна хуже другой.

— Нет, с ним всё хорошо.

— Что тогда?

— Я… — опустив голову, прижимает ладони к щекам. — Ребёнок которого я жду он… от тебя.

Удар.

Всем телом принимаю удар, с трудом оставаясь на ногах.

Через секунду ошпаривает осознанием с головы до ног.

Её слова выбивают меня из орбиты. Всё что я могу сейчас делать это моргать, глядя на неё.

Я, мать его, даже дышать забываю.

От меня?..

Нет, я допускал такую вероятность, но за последние месяцы уже свыкся с мыслью что это не так.

Я не могу описать свои чувства в этот момент.

Это какой-то лютый коктейль из эмоций.

— Почему обманула?

— Так получилось, — шепчет, по-прежнему не глядя на меня. — Прости.

Прижимаю её к себе, зарываюсь носом в волосы и вдыхаю её одуряющий аромат.

Я как пришибленный.

— Это твой ребёнок, Назар, — проговаривает в мою грудь.

— Понял.

— Представляешь так бывает, — её горячее дыхание обжигает кожу даже через слой одежды. — Мы столько лет пытались, а тут один раз и… всё получилось.

Она что оправдывается?

Или думает я ей не верю?

— Вика, — отодвинувшись, обхватываю ладонями её лицо, вынуждая взглянуть на меня. — Я пока ни черта не соображаю и не знаю, что нужно сказать. Но я точно знаю чего хочу.

Она резко отводит взгляд в сторону, видимо прочитав всё в моих глазах.

— Давай попробуем заново? — я не готовился к такому разговору, поэтому выдаю без предисловий. — Дай мне шанс всё исправить.

Вика меняется прямо на глазах. Из растерянной делается собранной, бескомпромиссной, жёсткой.

Это я определяю на невербальном уровне.

И ещё до того, как она начинает говорить уже понимаю, что услышу.

— Назар, пожалуйста, перестань жить надеждой. Исправить ничего нельзя. Прими это.

— Не могу, — говорю, как есть.

— Сможешь, — уверенно выдаёт моя жестокая девочка.

— Ты меня больше не любишь? — вопрос вырывается прежде, чем я успеваю его обдумать.

— Разве это так важно? — упирается руками в мою грудь, желая отодвинуться, но я не отпускаю, — В прошлом моей любви тебе не хватило.

Бьёт словами без какого-либо сожаления.