Любовь Сурового - Валерия Ангелос

Ловлю ее реакцию. Как одержимый. И еще давление усиливаю. До предела довожу. До упора.

Как она трепещет. Как сладко дрожит. Откликается вся. Отзывается. На каждое новое касание отвечает.

Довожу ее до самого пика.

И сам доведен.

Хер так стоит, что хоть каменную кладку пробивай. Аж вздергивается. Яйца будто закипают.

Она издает сдавленный стон. Чувствую, что кончает. Еще мокрее становится. Вся течет.

Тогда и беру ее. Перемещаюсь и проникаю мягким плавным толчком. До предела заполняю.

Блядь.

Охуительно.

Круче чем тот быстрый трах на яхте. Круче чем когда ее врасплох ловил. Прижимал. Зажимал.

Здесь и сейчас она мне реально отдается. Принимает. И я от одного лишь осознания этого момента разрядиться готов. Всю ее обкончать.

Но рано.

Насладиться хочу. Растянуть.

Да и пусть она снова заведется. На второй круг пойдет.

Потому ритм наращиваю медленно. Не рывками. Намеренно каждое новое движение растягиваю.

Обычно иначе трахаюсь. Грубо привык. Резко. Но с ней все иначе выходит. Про ее отклик думаю. Ответа от нее хочу. Приучить к себе. Приручить. С ней — только так. Тянет сделать все, чтобы она сама подсела. Сама мне отдавалась. На полную. Чтобы искрило.

Хуй наливается возбуждением. Пульсирует. Яйца распирает от накопившегося семени.

Целую Аню. Переплетаю наши языки. Толкаюсь в нее сильнее. Мощнее. Резче.

Грудь ладонями накрываю. Играю с ее сосками. Поглаживаю пальцами. А потом на ягодицы переключаюсь. Сминаю, тискаю, вынуждая взвизгнуть.

Довожу ее до предела. И сам на пределе. Давно, блядь.

Кончаем практически в один момент.

Она вся содрогается изнутри. Распаляется. Растекается. И меня выжимает. Разряжаюсь в нее бурным потоком спермы. Закачиваю до отказа. Под ее сладостный тягучий трепет.

— Люблю тебя, — говорю, отрываясь от вкусных губ.

Разрываю поцелуй, только чтобы это сказать. И чтобы поймать ее поплывший взгляд.

Узкая ладонь опускается на мою щеку. Пальцы медленно скользят по скуле.

— Люблю, — тихо отвечает Аня.

Что-то ломается внутри. Или наоборот — ощущается непривычно целым. Давит. Душит. Распирает всего.

И пусть с опозданием, но до меня доходит суть.

Вот оно какое значит. Сука. Счастье.

79

Сначала мне кажется, что мои эмоции по большей части игра гормонов. Все-таки я беременна от Айдарова. Во мне растет его ребенок. Это не может на меня не влиять. Вольно или невольно, а женщина в такой ситуации все равно будет привязываться к отцу своего малыша.

Наверное, период такой.

Однако чем больше времени проходит, тем яснее мне становятся мои собственные чувства.

Ловлю себя на том, что если раньше была рада любой задержке Айдарова, то теперь жду его после работы. И мне начинает как будто бы чего-то не хватать, если он должен уехать на несколько дней.

Хотя свободного времени мало. Забот хватает. Нужно все успевать. И за здоровьем следить, и учебой заниматься. А учебы много.

В общем, скучать мне некогда.

Только я… скучаю.

Айдаров перестает давить. Больше не чувствую, что он на меня напирает. И едва получаю свободу, становится легче дышать.

Первая моя реакция — настороженность.

Ну слишком все хорошо и гладко складывается. Особенно учитывая, какой он. Его природа. Его характер. И то, к чему он привык.

А тут вдруг мне универ разрешает. Про секс ничего не говорит, хотя знаю, что у него за аппетиты. Вижу, как смотрит на меня. Однако не то, что тронуть не пробует. Даже намеков никаких не бросает. И уж точно не напирает.

Подозрительно.

Мелькает мысль, что он мог найти себе забаву на стороне. Там все свои порывы выплескивать.

Но не похоже.

Замечаю, что он стал больше тренироваться. По несколько раз в день. Стирка забита его спортивными вещами.

После работы сразу едет домой. Понимаю это по обрывкам его разговор с помощниками, с Медведем.

Пока не складывается впечатление, будто в этот график можно вписать «загулы» с другими женщинами.

Работать он тоже стал больше.

Ну ладно.

Наблюдаю. Присматриваюсь.

А потом Айдаров уезжает. Почти на неделю.

И наверное, в тот момент и понимаю, что как будто бы… скучаю?

Привыкла к нашим совместным завтракам и ужинам. Странно прозвучит. Раньше это казалось чем-то навязанным, вынужденным. Да и привыкла, что он рядом. С ним мне как будто бы спокойнее. Ощущение словно оказываюсь под надежной защитой.

Вероятно, еще на яхте к нему успела привязаться. Теперь безотчетно ищу его присутствия.

Там Айдаров был в своей стихии.

Это не просто наблюдать за ним во время офисной работы, слышать обрывки его деловых разговоров.

Это та часть его жизни, которая и выковала криминального авторитета по прозвищу «Суровый».

Он тогда совсем иначе раскрылся.

Нет, я понимала, что муж у меня жесткий человек. Даже жестокий. Авторитарный. Властный.

И к успеху пришел на правах вожака стаи. Слабостей в его мире никто не потерпит.

Но понимать и видеть в реальности — разные вещи.

Разборки на яхте произвели на меня тяжелое впечатление. Ограниченное пространство. Острая угроза.

Однако Айдаров действовал четко. У него сразу был план, который он потом адаптировал в зависимости от перемены обстановки. И кажется, готовился к любому повороту.

Чего только стоил заранее припрятанный пистолет. В джакузи.

При мысли о том, что еще было в джакузи, кровь моментально приливает к щекам.

Нет, нет. О таком думать не буду. Не сейчас.

Но как бы я не старалась себе запретить все лишние мысли, по ночам это сделать не получается. Во сне вижу многое. В ярких красках.

Просыпаюсь взмокшая от испарины. На смятых простынях. Тяжело дышу. Качаю головой, пытаясь сбросить дурман, который меня окутывает.

Опять напоминаю себе про гормоны. Недавно даже читала такое. Что в определенные моменты беременности женщина может почувствовать.

Пробую уделять больше времени учебе. Готовлюсь к первой контрольной. Тут меня и ждет сюрприз, который действительно переключает мысли на совсем другую волну.

Выясняется, что про мою учебу Айдаров заранее «договорился». Так, что мне любые показатели автоматом нарисуют.

Ну понятно теперь, в чем подвох.

Я же настоящий диплом хочу.

А он… ну Айдаров считает, мне просто бумажка подойдет. Знания не потребуются. Видимо, потому что он уверен, работать мне не надо. А раз так, то нет смысла напрягаться, изучать какие-то дисциплины, проходить практику.

Как только муж возвращается, прямо завожу разговор обо всем. Морально готовлюсь к тому, что потребуется объяснять, доказывать, спорить.

Но от него никакого сопротивления нет. Ни капли. Сразу соглашается со мной. Уступает. И подарок мне дарит.

Красивые драгоценности. Очень. Но