Тихони - Пенелопа Дуглас

– Пользуйтесь ногами! – кричал я. – Нажимайте пальцами, чтобы повернуть налево, пятками – направо!

Они поехали по прямой, и я поморщился, предчувствуя аварию еще до того, как она произошла. Какой–то парень по имени Уайатт столкнулся с Хорхе, и они оба рухнули в сугроб, покрывавший разбитую улицу внизу.

Вряд ли кто–то из этих ребят мог позволить себе билет на подъемник, так что какого черта. Пусть учатся кататься на лыжах.

Я затаил дыхание, видя их обоих лежащими на земле, но затем… Хорхе начал перекатываться, а Уайатт встал на ноги. Они оба бросили друг в друга снегом.

Застегнув ботинок, я съехал с холма. На углу был только один освещенный клуб, и люди стояли у входа, как будто на дворе летняя ночь и мы готовим бургеры.

В смысле, мы жарили бургеры, но…

Дрю спрыгнул с грузовика, двое полицейских следовали за ним по заснеженному тротуару в пустом центре города.

Почему здесь полиция?

Я не заметил, как Лэнс подлетел и подрезал меня. Мы оба упали на землю, моя рука провалилась сквозь снег и оцарапалась об асфальт.

– Придурок, – усмехнулся я.

Он просто улыбнулся, бросив в меня пригоршню снега.

Дети бегали и играли, несколько родителей стояли рядом, и это был продуктивный год, мы сделали все возможные ремонты в клубе, какие могли себе позволить. Мы были здесь при любой возможности. Мы сорвали пол, загерметизировали бетон под ним, отремонтировали и покрасили стены, починили крышу, немного поработали с сантехникой, а я установил умные замки и камеры. Адрес над дверью гласил: 8, Грин–стрит. Так мы и начали это называть. Мы платили детям несколько баксов за работу по дому, и у нас был импровизированный бар, за которым сидели и пили другие, но у нас не было лицензии на продажу алкоголя. Мне это было не совсем по душе, но здесь не было копов.

До сих пор.

– Какого хрена он делает? – пробормотал я другу, наблюдая, как Дрю ведет копов внутрь.

– Думает, он гангстер, – пошутил он.

Толкнув меня в грудь, он поднялся на ноги, и я тоже, убирая доску. Мы спустились с холма к клубу, зашли внутрь темного здания, где на месте пожарных машин стояли диваны и телевизоры.

Подойдя к задней части участка, Лэнс оказался позади меня, но я остановился прямо перед дверью в заднюю комнату.

– И вы можете гарантировать эту поставку каждую неделю до конца года? – спросил Дрю одного из копов.

Они стояли вокруг стола, на котором лежала большая черная спортивная сумка.

Офицер кивнул.

– После этого вам придется искать другой источник.

Я посмотрел на Лэнса.

– Хьюго, – сказал Дрю парню, маячившему рядом.

Хьюго подошел к нему, Дрю достал из кармана деньги.

– Сходи купи пива и скажи этому куску дерьма, что если он будет тебя доставать, у меня будут проблемы.

Парню не могло быть больше пятнадцати.

Он взял деньги и попытался проскользнуть между нами к двери, но я выхватил наличные из его руки.

– Я куплю пиво, – сказал я.

В магазине Салливана могли вызвать копов, если бы он угрозами пытался получить алкоголь.

Парень нахмурился.

– Я могу это сделать.

Но я рявкнул:

– Иди играй.

Не знаю, почему я так сказал. Ему было не пять лет.

Он показал мне средний палец и исчез обратно в клубе. Я повернулся обратно, наблюдая, как Дрю предлагает копам сесть.

– Останьтесь ненадолго.

– Дрю, – окликнул я, пытаясь заглянуть и увидеть, что в сумке.

Он поднял взгляд как раз в тот момент, когда собирался сесть. Я смотрел, как он подходит к нам, и ждал, пока он приблизится, понизив голос.

– Что ты делаешь? – спросил я.

– Если я скажу тебе, – сказал Дрю. – То втяну тебя в это.

– Что?

Какого хрена?

Я снова взглянул на сумку на столе. Я мог только предположить, что это наркотики, и копы взяли их при конфискации в Чикаго или что–то в этом роде.

Но он просто разразился смехом.

– Я поступаю в полицейскую академию, – сказал он нам. – Просто завожу друзей и пытаюсь получить немного благосклонности.

– В полицейскую академию? – переспросил Лэнс.

На что Дрю обнял нас обоих, притягивая к себе.

– Кто будет присматривать за вашими особняками, пока вы возите свои семьи кататься на лыжах?

Я изучал его лицо, блестящие голубые глаза и полуухмылку, которая всегда создавала впечатление, что он что–то задумал, но обычно это оказывалось чем–то веселым.

Он вернулся за стол, подозвал молодую девушку с каштановыми волосами в обтягивающих джинсах и коротком топе. Он обвил рукой ее талию, сжав ее задницу, и кивнул на другую, предлагая ей обвить руками полицейского.

Я рванул прочь, но Лэнс удержал меня.

– Возраст согласия в Иллинойсе – семнадцать лет, – тихо сказал он мне. – Технически он ничего не нарушает.

Я сердито посмотрел на Лэнса.

А когда ей будет почти семнадцать? Или когда он станет настоящим копом, которому все сойдет с рук? Сделает ли он что–то хуже?

Мэдок не постеснялся бы в выражениях, если бы застал меня рядом с человеком, который, по его мнению, плохо на меня влияет.

Но я знал Дрю. Он просто проверял границы. Вел себя как идиот. Как только новизна всего этого пройдет, он сосредоточится на других вещах.

– Лукас, я сделал это! – закричал Хорхе у входной двери. – Иди посмотри!

Девушка забралась к Дрю на колени, пока он снимал рубашку, а татуировщик начал наносить рисунок на его спину.

Я бросил еще один взгляд на сумку на столе, когда полицейский провел рукой вверх по ноге второй девушки.

Я ушел, обратно в снег, говоря себе, что если это делаю не я, то мне не о чем беспокоиться.

Я говорил себе это долгое время.

***

Я еду по городу обратно к дому родителей Куинн, погруженный в свои мысли. Я хотел сохранить своих друзей, боялся, что Лэнс выберет Дрю, если я уйду, и я хотел сохранить место, которое нашел для себя, потому что был слишком взрослым, чтобы быть обузой для Мэдока. Потому что иметь команду казалось безопасным. Даже могущественным.

Мне нравилось чувствовать себя могущественным, хотя с каждым днем я все больше отдалялся от человека, которого вырастила моя мать, и от человека, которым, как надеялся мой отец, я стану.

Оказалось, я