Запретная страсть для декана - Наталья Гордеевская

и я внутренне порадовалась, что нас никто не заметит, Наверняка Эва уже плачется кому-нибудь в плечо из-за назначенной отработки, а значит, до меня никому не будет дела.

В кабинет декан впустил меня первую, со щелчком закрыл дверь и встал у окна, повернувшись ко мне спиной.

— Я слушаю, Эльза, — прохладно напомнил он, и я с трудом оторвала взгляд от широких плеч. — Что ты хотела сказать декану и почему наедине?

— Декан Морис, пожалуйста, не разговаривайте со мной так! — вырвалось у меня прежде, чем я успела обдумать свои слова.

Он развернулся ко мне так стремительно и резко, что я едва не отшатнулась назад. Белые глаза опасно блеснули, рубашка натянулась на крутых мускулах, и челюсти сжались так плотно, что на скулах выступили желваки.

— Как — так, Эльза? — вкрадчиво переспросил Морис.

В горле пересохло, и сердце забилось, как испуганная птичка. Мысли заметались в голове, и я успела десять раз пожалеть, что ляпнула, не подумав.

Так, как сейчас, — тихо ответила я, едва дыша. — Как декан.

Пусть бы лучше говорил с издевками и с сарказмом, чем равнодушно и отстраненно!

Будто я для него ничего не значу.

— Я и есть декан, — чуть хрипло проговорил он. — И поверь, я очень стараюсь именно им и оставаться. Ради тебя.

Его голос стал таким теплым и родным, что глаза предательски защипало.

— А вы можете перестать им быть? — прошептала я, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Хотя бы на минуточку?

Белоснежный взгляд вспыхнул серебристыми искрами, и Морис тяжело выдохнул.

— Эльза, мне мало минуты, я хочу больше! — глухо проговорил он, делая шаг вперед. — Беда в том, что ты не сможешь меня потом остановить! Что тогда будешь делать?

74

Наверное, убегать будет неразумно, да? — вздохнула я, немного смутившись.

Облегчение разлилось внутри теплой волной. Ощущение, что я одна во всем мире, пропало, как только декан чуть улыбнулся.

— Очень неразумно! — подтвердил он. — Не припомню ни одного случая в своей практике, когда, так сказать, жертве удавалось ускользнуть. Получалось только устать и запыхаться. Даже не знаю, почему при виде меня многих так и тянет пробежаться.

Напряжение, повисшее в воздухе, спало, и я опустилась на самый краешек дивана.

— Что случилось, Эльза? — голос Мориса прозвучал необычно мягко. — Ты хотела сказать что-то важное...

— Да, — выдохнула я, глядя перед собой в одну точку. — Кажется, Кайл снова в академии.

Дрожь, мелкая и противная, охватила тело, и я замолчала, обхватив себя руками, чтобы согреться.

Декан нахмурился и едва слышно скрипнул зубами. Лицо его в миг окаменело, превратившись в бесстрастную маску, глаза сузились и мышцы на руках забугрились, натягивая тонкую ткань рубашки почти до предела.

— И почему же тебе так показалось? — отрывисто переспросил Морис. — Он проявил себя?

— Эва говорила с Кайденом, — начала я, вздохнув, — и он сказал, что ищет предателя и какую-то ценную вещь, которую от него спрятали. Любому будет понятно, что речь про меня и отца, значит, это Кайл!

Настоящий Кайден с Эвой даже не знаком толком, она рассказывала, как он удивился, узнав, что они якобы общались.

Декан задумчиво побарабанил пальцами по столешнице и усмехнулся, глядя в окно.

— Значит, он решил вернуться, — чуть зловеще прошипел он, — это отлично! Не придется долго искать!

— Но зачем? — голос чуть дрогнул, но я мигом взяла себя в руки. — Он знает кто вы, наверняка наслышан и о Вороне, и про остальных! Зачем идти прямиком сюда, говорить Эве такое, зная, что она мне обязательно передаст? Он настолько сумасшедший, чтобы так рисковать?

— В том-то и дело, что Кайл слишком умен и хитер, чтобы подставляться, — глаза Мориса прояснились, и белизна растаяла, открывая темные зрачки. — Он играет с тобой, хочет помучить перед тем, как загнать в угол.

Времени у него много, торопиться некуда! Сегодня он под личиной студента, завтра в облике твоей подруги, а потом — кто знает? Я бы на его месте подбирался ближе под видом того человека, которому ты доверяешь.

Сердце испуганно толкнулось в груди, и глаза расширились сами собой. Забытая мысль сверкнула острой вспышкой, и дыхание сбилось от страшной догадки.

— А ведь он может стать кем угодно! — прошептала я хрипло. — В том числе и вами! И как тогда понять, кто есть кто?

— Есть пара способов, — медленно проговорил декан. — Кайл — магистр теней, но сам при этом тени не отбрасывает, даже в полдень, я уже рассказывал тебе об этом по дороге на бал. Именно поэтому он предпочитает делать свои дела вечером или ночью — тени везде, и они ему служат беспрекословно, ты сама это видела. Ну а второй способ — задай вопрос, если засомневаешься. То, о чем он точно не может знать.

— Так и сума сойти недолго, — обреченно проговорила я, растирая холодные пальцы. — Наверняка Кайл уже в курсе, что у меня есть дар, так почему не отстанет? Я уже не та бездарная дочь предателя, которую он хотел убить в назидание остальным! Неужели он настолько злобный и жестокий, чтобы вот так мучить меня?

— Ты красивая, слабая и беззащитная, — совершенно спокойно ответил Морис, будто мы говорили о погоде, — идеальная жертва для злодея! Кайл — хищник, он учуял твой страх и идет по его следу, теперь не успокоится, пока не заполучит себе. Или пока его не остановят.

Зловещая улыбка мелькнула на лице декана, и в глазах вспыхнул азарт. Я уже видела такой его взгляд, когда он тянулся к кобуре за ножом в саду, наступая на Кайла.

Кажется, Морис готов сам пуститься по следу своей «жертвы».

— Тебе пора на занятия, Эльза, — подчеркнуто спокойно проговорил он. — Веди себя максимально естественно, делай вид, что не догадываешься ни о чем. На территории академии он тебя не тронет — слишком много посторонних глаз. Остальное оставь на меня. И очень прошу, что бы ни случилось, в этот раз мне не мешать, договорились?

75

За следующие несколько дней я едва не сошла с ума, пристально рассматривая каждого, кто ко мне подходил. Даже повар в столовой казался подозрительным, что уж говорить про однокурсниц и преподавателей!

Нервозности добавляло и то, что приближалась зачетная неделя, и список предметов для аттестации рос буквально на глазах.

Из-за того, что я поступила в Кроувилл в середине учебного года, нужно было нагонять программу и сдавать бесконечные самостоятельные, контрольные и рефераты.

Приходилось сидеть по вечерам допоздна и строчить в тетрадку очередной конспект по какой-нибудь очень важной теме, которая