Опорочить чемпионку - Юлия Михайловна Герман

не просто казались идеальной парой казались, а словно реально созданы друг для друга. Тем не менее отчего-то оставалось впечатление, что вы быстро разбежитесь. Вот только сейчас смотрю на тебя и вижу, что все гораздо серьезнее, чем я мог себе представить.

— Именно! И я ее терять не намерен.

— Похоже, чай мне наливать самому? — усмехается Державин.

— И мне тоже налей.

Спустя двадцать минут я падаю в свою тачку и газую в аэропорт, надеясь, что Ари все-таки придет в чувство и позвонит мне. От этих непоняток и от недостатка общения с ведьмой меня ломает и хочется выть, блядь, от какой-то тупой безысходности.

И ситуация усугубляется, когда сисястая Саша пересылает мне сторис какого-то теннисиста, где он сидит в обнимку с моей Ари в каком-то ресторане. Но глаза наливаются кровью совсем не от этого, а от гребаной подписи к этому фото.

“Самая прекрасная и талантливая девушка из всех! Я долго этого ждал, и мое терпение вознаграждено!”

Глава 70

— Да, мам, я в аэропорту, — сижу в баре уже третий час. — Самолет задерживают на четыре часа из-за снегопада.

— Боже, сын! Так, может, вернешься домой? — зачем тебе лететь куда-то по такой погоде?

— Есть необходимость. У Арианы финал.

— Да, я слышала… — говорит она слегка растерянно. — Она у тебя молодец.

— Спасибо, — не знаю, что еще сказать.

Почти весь год мы так и общаемся: мама хвалит мою девушку, передает ей приветы, но до сих пор не отпустила то, как я поступил с Виком.

Что ж, она мать. Её можно понять. Но это не значит, что мне как-то хуже живется из-за ее мнения. Но в то же время мне хочется, чтобы она узнала Ари лучше и поняла, какая она классная.

Правда, теперь я не уверен, насколько это все актуально, учитывая последние вводные данные.

— Может, домой поедешь?

— Нет, мам. Мне нужно лететь.

— Если бы не погода, то я поддержала бы твое стремление быть с любимой девушкой в важный для нее момент. А сейчас… — она замолкает. — Волнуюсь очень.

— Все будет в порядке, не волнуйся.

— Материнское сердце, оно такое… — вздыхает тяжело.

— Я понимаю, мам. Но я должен быть там. Я не могу оставить её одну в такой момент, — голос срывается, и я ненавижу себя за эту слабость.

Пусть родители и близкие не в курсе нашей ссоры, но я уверен, что мама понимает: я срываюсь не просто так…

Она молчит. Долго. Так долго, что я уже думаю — связь прервалась.

— Ты правда её любишь? — наконец говорит мама, признавая давно очевидный факт.

— Да, мам. Люблю. И если что-то помешает ей выиграть финал, то мне тем более нужно быть рядом.

— Ты уже большой мальчик, — снова вздыхает родительница. — Сам знаешь, как лучше. Я буду лишь молиться, чтобы погода наладилась и твой путь был безопасным. Позвони, как доберешься.

— Спасибо, мам.

— Люблю тебя, сын.

— И я тебя.

Я сбрасываю вызов и смотрю на табло с расписанием рейса.

— Да вы шутите?! — и следом ответом на мой вопрос диспетчер через громкоговоритель объявляет о том, что мой рейс задерживается на неопределенное время. — Шикарно, блядь!

Нервы накручиваются до предела. И я какого-то черта захожу снова и снова в профиль этого придурка, который пускает слюни на мою ведьму.

Руки так и чешутся ему доступно объяснить, что Ариана занята. И пусть свои яйца подкатывает к кому угодно, кроме нее.

Фотография, где этот хлыщ в худи обнимает мою Ари, вызывает у меня дикую злость. Потому что никто не имеет права трогать ее. Потому что она моя всецело.

Даже сейчас, когда она считает меня исчадием ада и заблокировала везде, она все еще моя. И это не изменится.

Кулаки сжимаются сами собой. Челюсти сводит так, что зубы скрипят. Хочется разбить телефон, разбить морду этому теннисисту, разбить вдребезги весь этот гребаный мир, который снова пытается встать между нами.

Я заказываю еще чашку кофе и вдобавок к нему вискаря. Потому что нервы ни к черту. А мне надо просто дождаться вылета и доехать до гостиницы, где сладко спит моя девочка.

Я продолжаю листать ленту. Захожу на аккаунт турнира, просматривая сторис и переходя по всем указанным меткам.

Вижу на нескольких фото Ариану на корте, и при виде нее по венам растекается тепло. Продолжаю рыскать дальше. И все заканчивается снова на странице этого ублюдка.

Сам не знаю, зачем я снова лезу туда. Мазохизм чистой воды. И тут кружочек загорается зеленым, и я нажимаю на иконку с его аватаром.

Вижу Ари, и сердце пропускает удар. Она сидит за каким-то столиком. Задумчивая и красивая настолько, что глаз не отвести. Напротив нее стоит тарелка с рыбой и коктейль.

Подпись: “Лучший вечер в компании лучшей девушки”.

Следующее фото. Его рука лежит на спинке ее стула, и он загораживает Ариану собой. И я вижу только ее ладонь, лежащую у него на плече.

Подпись: “Мечты сбываются”.

Ну нет же! Нет!

Я отказываюсь верить, что она вот так легко может переключиться на другого.

Отключаю телефон и выпиваю залпом стакан вискаря, пытаясь найти объяснение происходящему.

Не может же она так поступать назло, верно?

Да и этот сопливый дрочер может писать что угодно, выдавая желаемое за действительное, так?

Или я теперь олень с ветвистыми рогами?

Мысли, словно раскаленный металл, плавят мозг и сворачивают кровь. Я не понимаю, что происходит. Знаю лишь, что должен выяснить это лично.

Когда объявляют посадку на наш рейс, я уже изрядно пьян и время близится к утру.

Я падаю в кресло, думая, что через пару часов все разрешится. Вот только в реальности дела обстоят еще хуже, чем я думаю.

Вместо долгожданного облегчения я оказываюсь в настоящем аду.

Глава 71

Ариана

— Готова? — спрашивает Виталий Иванович.

— Да, — говорю твердо.

— Соберись, думай только о результате.

— Конечно, — стараюсь не думать о последних нескольких днях, превратившихся в мой личный ад.

Я скучала по Мику безумно, но в то же время была зла и расстроена. Для меня то проклятое видео, где он позволял девице, пускающей по нему слюни, трогать себя ночью в клубе, в то время как мне обещал, что ни за что не пойдет с ней никуда, стало ударом. Сердцем я чувствовала, что он не мог предать меня. А голова твердила, что за маленькой ложью всегда следует большая.

Днем я старалась сосредоточиться на тренировках и подготовке, а ночи превращались в