Знаешь, я не твоя - Ксения Хиж

так рада за вас! Поздравляю! — Лика прижала ее к себе, погладила по голове, словно ребенка. — Я безумно рада! Вот это новость! Пожалуй, лучшая новость за все время!

— Да, спасибо, дорогая, и мы приглашаем тебя на нашу свадьбу.

— Конечно! Конечно, я приду! Когда произойдет это радостное событие? А какой у тебя срок, уже знаешь, кто у вас будет?

— Нет! — Таня заливисто рассмеялась. — Еще рано, срок совсем маленький. А на счет свадьбы — не знаем еще, с датой все никак не определимся.

— А с местом?

— Да и с местом тоже! Константин хочет, чтобы церемония прошла в Санкт-Петербурге, а я хочу на своей малой родине, мне кажется, это будет так символично, так трогательно. Я же говорила тебе, городок, в котором я выросла очень маленький, ничем не примечательный, но он так дорог мне, так близок. Да и шумиха нам ни к чему! Не думаю, что репортеры потащатся за тысячи километров в какую-то богом забытую глухомань, а это будет как раз то, что нам нужно!

— Да, возможно. Мне тоже нравится твоя идея, все будет по-семейному, тихо и спокойно.

— Да! А именно спокойствия я и хочу. Да и природа там потрясающая, только представь: свежий воздух, темный густой лес, окольцовывающий город, свежий прохладный, даже жарким днем — ветер! Конечно, там нет моря, но есть маленькое и милое сердцу озеро, на берегу которого можно и провести церемонию.

— Танечка это так романтично! — Анжелика улыбнулась, мечтательно вздохнув. — Если я когда-нибудь еще раз соберусь замуж, то я обязательно приеду в твой городок!

— Кстати, а ты на развод еще не подала?

— Нет.

— А собираешься?

— Да, собираюсь. — Улыбка исчезла с лица Лики. — Не хочу о нем даже вспоминать.

— Да, как я тебя понимаю! Извини, что напоминаю. Лика, ты заходи ко мне вечером в номер, посидим, вина выпьем и поболтаем.

— А ты разве остаешься здесь на ночь? Я думала вы с Костей проездом. Вы же в Абхазию собирались?

— Да, как бы проездом, но ты все же вечером приходи. Номер 404, запомни. Я буду ждать.

— Хорошо.

Потом они еще долго бродили по пляжу, сидели на скамеечке в небольшой роще у ресторана, а ближе к вечеру, когда солнце заиграло переливами, а горизонт окрасился в нежно розовый цвет, встретились с Константином, и все втроем отужинали морскими деликатесами под чарующие звуки саксофона.

Глава 24

Дверь в номер Тани и Константина была не заперта, Анжелика поняла это сразу, едва коснулась ее. Она дотронулась до ручки и та с легкостью открылась. В комнате царил полумрак, разбавляемый только мерцанием нескольких ароматизированных свечей, морской ночной ветер через открытое настежь окно заполнял номер прохладой, и в свежем воздухе еле ощутимо улавливались ароматы гортензий и фиалок.

Анжелика остановилась в дверях, осмотрелась по сторонам.

— Таня? Костя, вы здесь?

Она с удовольствием вздохнула аромат свечей и замерла. Что-то было не так: помимо запаха моря и цветов, еще один, до боли знакомый аромат улавливался в воздухе.

Словно пытаясь отмахнуться от накатившегося на нее наваждения, Лика всплеснула руками и, отшатнувшись, прикоснулась к стене спиной, закрыла лицо руками.

— Константин, это совсем не смешно. Где вы? Выходите!

Но ответом ей послужила тишина.

Анжелика вновь открыла глаза, теперь они уже, привыкшие к полумраку, видели все предметы. Между окном и большой двуспальной кроватью, заправленной белым шелком и таким же балдахином стоял столик, на котором горели свечи. Там же: небольшой букетик красных чайных роз, бутылка — как хотелось Лике — белого вина и чаша с фруктами.

Анжелика инстинктивно поправила короткое платье, провела рукой по волосам, чувствуя, как сильно переживает и как сильнее с каждым ударом бьется сердце.

Неужели это он? Неужели он приехал?..

— Кирилл?

Её тихий шепот слился с его горячим дыханием, когда она обернулась и встретилась с ним лицом к лицу. Он вошел в комнату и выглядел не менее удивленным, чем она сама.

— Ты приехал?! — выдохнула Анжелика.

— Ты уже пришла? Черт, я не успел…

Кирилл не договорил, он оборвал себя на полуслове, не моргая, глядя на неё и, не произнося больше ни слова, в два шага преодолел расстояние, разделяющие их.

Они впились губами друг в друга с такой силой и жадностью, что казалось, мир вокруг них взорвется на мелкие кусочки, не выдержит напряжения, расплавится от высокого градуса их страсти.

Обрывки фраз тонули в жарких поцелуях, гулкое сердцебиение в монотонном шепоте с еле различимыми словами.

Анжелика на мгновение открыла глаза — мир вокруг кружился и переливался яркими красками, да такими насыщенными, что хотелось вновь зажмуриться, и кружится так, не открывая глаз, целую вечность.

— Как ты здесь оказался?

— Я не мог не приехать! Таня и Костя…

— …Предатели!

Лика выдохнула, уткнулась носом в его шею, чувствуя его руки на своей талии, груди, бедрах…

Запах!

Она ощущала его запах, запах его волос, горячей кожи, Господи! — а она и не догадывалась, что все это время была больна им, что все это время не жила, а существовала в туманном забытье! Как же она скучала по нему! Как же ей нравится его запах! Хотелось надышаться им до пьяна, хотелось раствориться в нем, отдать этому мужчине всю себя, всю свою ласку и нежность, все что угодно, только чтобы быть с ним!

Одежда треща по швам слетала с их тел, прикосновения обжигали.

— Анжелика, девочка моя, как же я скучал! Как же мне было плохо!

Из его горла вырвался стон, когда он прикоснулся губами к ее груди, когда сжал руками упругие бедра. Анжелика выгнулась, запрокинула потяжелевшую голову, и теперь уже не открывая глаз, видела перед собой пестрый водоворот.

Их тела опустились на прохладный шелк, и она распахнула глаза. На его лбу снова завивались кудряшки, глаза почернели от страсти, а губы, такие сладкие-сладкие впивались в её рот. Он резко раздвинул ее бедра. Анжелика вскрикнула и застонала, не в силах сдерживать себя.

И вот уже она снова порхает и кричит от счастья, но совершенно не слышит своего голоса. Они снова вместе, они одно целое, и это именно то, о чем она мечтала…

…Белое вино было холодным, спелые черные виноградины — тоже, но это было как раз то, что могло хоть как-то охладить обоих. Ночь давно уже вступила в свои права и ветер с моря дул резче, обрывистее, холоднее, но даже ему до сих пор не удалось потушить пожар на их раскаленных телах.

Свечи давно уже погасли, за окном