Игра в сердца - Сэнди Бейкер

– Что это с ней? – спрашивает Каз.

– Кажется, влюбилась, – отвечаю я.

– Серьезно? В Дэниела? – Каз изумленно таращит глаза. – Ох, прости, Даф.

– Не надо просить прощения. Не переживай. – Видимо, наша Дафна начала охладевать к Волчку, а может, совсем охладела. Кажется, она сейчас запоет «ты променял «феррари» на «рено».

– Значит, осталась одна, – говорит Каз и разражается хохотом. Ее смех так заразителен, что вскоре мы все начинаем смеяться.

Вот это поворот. Волчиц пять, и всем, кроме одной, Волк даром не нужен.

Глава девятнадцатая

И выходит идиот! Простите, Гордо.

Мы сидим на тех самых нелепых длинных диванах и ждем новостей о своей участи – то есть о том, кому предстоит пойти на свидание с Дэниелом. Гордо Великолепный (сегодня он в ударе) размахивает перед нами запечатанными конвертами. Нас ждут два одиночных свидания и одно групповое; я уже в курсе, что мне сегодня придется обниматься с коалами (надежды тети Ло сбылись), и вижу на лицах Дафны и Стиви недовольные гримасы. Каз, как обычно, спокойна как удав (ее слова, не мои), а Бекка нервничает и места себе не находит.

– Итак, первой на одиночное свидание отправится… Эбби! – Я притворно визжу от восторга, а прочие притворно аплодируют. – Вы с Дэниелом поедете в национальный парк и сможете пообщаться с местной фауной, а потом вас ждет пикник.

Обниматься с коалами я рада, а вот без размокших сэндвичей и теплого шампанского могла бы обойтись, спасибо большое.

Бекка поворачивается ко мне.

– Так здорово, Эбби, – произносит она с натянутой улыбкой, но я-то вижу, что она хотела оказаться на моем месте. Я также заметила, что она больше не называет меня «Эбс»: еще один признак, что наша дружба дала трещину. Но что бы ни случилось, она была моей первой подругой в особняке, и я ее обожаю: со своей стороны постараюсь сохранить дружбу, насколько возможно. В том числе буду продолжать поддерживать ее в симпатии к Дэниелу, хоть этого и не одобряю, и не перееду из нашей комнаты, хотя в доме шесть спален, а волчиц осталось пять.

Я почти уверена, что Бекка по-прежнему думает, будто я хочу быть с Дэниелом. Видимо, она пытается внутренне примириться с тем, что мы не только подруги, соседки, но и соперницы. Если случившееся вчера вечером о чем-то говорит, она даже от Каз решила отстраниться. Может, она захочет переехать в отдельную комнату? Не стану ее винить, но мне будет грустно.

– Второе одиночное свидание ждет Дэниела и-и-и-и-и… – Гордо достает из второго конверта карточку, – …Бекку!

Ох, слава богу!

Бекка восторженно визжит, смеется и хлопает в ладоши, сложив их под подбородком. Дафна и Стиви, стоящие в другом конце комнаты, вздыхают с явным облегчением, а Каз грызет кутикулу и сплевывает на пол.

– Бекка, вы с Дэниелом прокатитесь на вертолете над Сиднейской бухтой. – Глаза Бекки округляются от радости.

– Остальные счастливицы пойдут на групповое свидание, – объявляет Гордо и достает карточку из третьего конверта. – Вас ждет театр и «Медея» с Кейт Бланшетт в главной роли!

Дафна заметно приободряется.

– Мы правда пойдем в театр? На «Медею» с Кейт Бланшетт?

– Да! А перед спектаклем выпьете по коктейлю в баре с видом на Сиднейскую бухту. Это будет невероятно! – Гордо расхваливает свидание на все лады. И правда, не считая коктейлей с Дэниелом, которые худо-бедно можно пережить, это просто потрясающая программа на вечер для трех женщин, которым в целом плевать на Одинокого волка. Хотя для реалити-шоу, прямо скажем, выбор странный. Тима с камерой вряд ли пустят в театр, а даже если бы и пустили, кому интересно смотреть на четырех человек, сидящих рядом в темноте? Думаю, в эфире покажут только бар.

– А что такое «мидейя»? – спрашивает Каз.

– Это пьеса древнегреческого драматурга Эврипида, – отвечает Дафна. Мы изучали «Медею» в университете; не могу сказать, что это моя любимая пьеса, но шанс увидеть Кейт Бланшетт на сцене выпадает не каждый день! Завидую девчонкам и напоминаю себе, что меня ждут коалы.

– Хм-м. Надеюсь, она не на древнегреческом?

– Нет, нет, пьеса на английском. Уверена, тебе понравится. Там про любовь и месть, а главная героиня – сильная женщина.

Впервые за время нашего знакомства вижу, как глаза Дафны увлеченно вспыхивают; кажется, ей удается заразить своим интересом Каз и Стиви.

– Отлично, – говорит Гордо. – На этом вас оставлю, дамы, скоро увидимся. – Дафна, кажется, даже не замечает, что он ушел, и принимается подробно пересказывать содержание пьесы.

– Пойду одеваться, – бросает Бекка и уходит.

Гарри подает знак Тиму, чтобы тот продолжал снимать Бекку, а потом смотрит на меня и почти незаметно мотает головой. Видно, хочет, чтобы я прошла в аппаратную. Я тихонько выскальзываю из комнаты, пока Дафна удерживает внимание девчонок.

– Класс, – говорит Каз, когда я ухожу.

Во флигеле стучусь в дверь аппаратной. Мне открывает Джек, берет меня за руку и затаскивает в комнату. Его теплые губы прижимаются к моим губам, и я обвиваю руками его шею. Он обнимает меня за талию, и тысячи искорок вспыхивают в груди, когда я вдыхаю его запах, похожий на запах сохнущего на солнце хлопкового белья. Я бы его вечно целовала.

Но поцелуй заканчивается, и мы смотрим друг на друга, обнявшись.

– Привет, – тихо говорю я.

– Привет, – отвечает он, и мы улыбаемся.

– Как хорошо, что мы решили соблюдать дистанцию, нигде не уединяться и не целоваться, – дразню его я.

– Да, сам понял, что план никуда не годится. Соблюдать дистанцию оказалось сложнее, чем я думал.

– Но нам все еще нужно быть бдительными.

– Знаю.

Джек убирает руки с моей талии, и я неохотно его отпускаю. Он подходит к столу и начинает убирать беспорядок: я так делаю, когда волнуюсь или нервничаю.

– В чем дело? – спрашиваю я.

Он перестает прибираться.

– Слушай, я знаю, как ты относишься к Дэниелу, но…

– Волнуешься из-за свидания?

– Да.

– Я не допущу, чтобы что-то случилось, – говорю я, убеждая то ли Джека, то ли себя.

– Ты-то не допустишь, Эбби, но вас осталось всего пять, а это одиночное свидание. Он будет рассчитывать на…

– Точно. Конечно. На поцелуй.

– Да. Иначе это будет выглядеть даже странно. – Он возится с тремя карандашами, выравнивает по одной линии заточенные кончики, затем тупые концы и снова заточенные.

А мое сердце спорит с разумом. «Это не просто поцелуй, – твердит разум, – это ради работы. Ради расследования».

«Но я не хочу целоваться ни с кем, кроме Джека, отныне и навеки», – отвечает сердце, вечный романтик.

– Слушай, ты просто сделай то, что посчитаешь нужным,