Проделки Новогоднего духа - Ольга Токарева

Утро вползло в комнату серой, давящей болью, свинцом растекаясь в голове. Мир казался чужим и враждебным, желание исчезнуть из него пульсировало в висках. Словно сомнамбула, я проковыляла в ванную, совершила привычный ритуал и, наскоро перекусив на кухне, вдруг вспомнила о зияющей пустоте в планах на завтрашний вечер. Шампанское! Без него новогодняя ночь — лишь блеклый фарс. Легкая тень сожаления скользнула по сердцу — жаль, не удалось захомутать мужика для Ольги, в мужской компании праздник искрился бы ярче. Но, отбросив грустные мысли, я накинула пальто и выскользнула на улицу, навстречу предновогодней суете.

Выскользнув из подъезда, я инстинктивно напряглась. Двор напоминал выставку роскоши, запруженный дорогими авто. В скромном скверике кипела жизнь, люди теснились, словно яблоки в переполненной корзине — упасть негде. С опаской ступив на первую ступеньку, я тут же привлекла внимание. Мужчина, стоявший спиной, резко обернулся, и меня словно пронзило ледяным ветром. На меня смотрел сам глава «Руверсанта». «Ай, какая я нехорошая, — промелькнула мысль, — была так несправедлива к оборотням. А они вон, какие няшки, всей стаей пожаловали, чтобы меня отблагодарить…»

— Ольга⁈ — вырвалось у Кузнецова сдавленным шепотом, словно он увидел мираж. Мужчина рванулся было ко мне, но его за рукав пальто, словно якорем, удержала массивная фигура высокого пожилого мужчины. Роман замер, покорный невидимой силе, а я, словно зачарованная, спустилась со ступенек, застыв в немом ожидании дальнейшего развития этой странной сцены.

— Ольга Беда, — произнес незнакомец, словно пробуя мои инициалы на вкус, сомневаясь, что перед ним действительно я. Он приближался, и его взгляд, цепкий и холодный, скользнул по мне, обжигая с головы до ног. Я почувствовала себя товаром на ярмарке, выставленным на продажу. Остановившись вплотную, мужчина вальяжно изрек: — Лишь то, что ты спасла от верной гибели пятерых волков из моей стаи, сглаживает весь тот негатив, что ты оставила после своего бегства. Но ты заслужила награду, и она дожидается тебя. Но не это истинная причина, по которой моя стая встречает тебя. Как бы непрескорбно мне это говорить, но ты оказалась истинной парой моего сына.

Я лишилась дара речи, словно ледяной ветер проник в легкие. Такого поворота судьбы я не могла предвидеть даже в самых страшных фантазиях.

— Истинная пара? — возмущенно выдохнула я. — Нет, благодарю. Мне и в одиночестве живется неплохо.

Вожак застыл, словно громом пораженный моим заявлением, а мне было все равно. В теле Ольги Беды жила моя душа, и она оставалась равнодушной к Роману. Не его суждено мне любить, не его.

— Что значит «не хочу»? — прорычал бугай, сбитый с толку. — Ты истинная пара моего сына! Ты должна гордиться, что простая смертная удостоилась чести быть принятой в нашу стаю.

От этих слов меня словно кипятком ошпарило. Да и сам этот тип вызвал у меня лишь неприязнь. Наглый сноб, возомнивший себя центром вселенной. И я, сохраняя невозмутимое спокойствие, ответила ему:

— Я же ясно сказала: мне не нужен муж-оборотень. Меня вполне устроит обычный человек.

— Как ты смеешь! — взревел он в ярости, схватив меня за рукав.

От его прикосновения меня окатила волна обжигающего жара, затем другая, но уже с удвоенной силой. Дыхание перехватило, а палец, на котором красовался серебряный ободок, словно погрузился в лаву. Я бросила взгляд на руку, и на моих глазах колечко лопнуло. И тут я едва устояла на ногах. На меня шквальным ледяным ветром налетели воспоминания жизни маленькой девочки Ольги Бедовой. Жила она в стае серо-рыжих волков-оборотней. Её родители погибли во время сечи стаи. А бабушка, с которой она жила, ей не родная. Она мать девушки, которая, умирая, выкрикнула проклятье. Из всей стаи выжили только двое, и то случайно. Рамира, движимая состраданием, взяла на себя заботу о сироте, чьи ночи были полны кошмаров. Однажды, чтобы защитить девочку от прошлого, Рамира надела на её пальчик кольцо-артефакт, скрывающее истинную сущность Ольги и стирающее память о том роковом дне.

— Пусти! — прохрипела я голосом, словно восставшим из могилы. — Не смей касаться меня своими руками, обагрёнными кровью до самых локтей! — Мой крик, вырвавшись наружу, разрезал тишину, и я, высвободившись из их хватки, обвела взглядом толпу. — Убийцы! Все вы убийцы! — вопила я, не узнавая собственный голос. — Вы терзали стариков и детей, вспарывали животы беременным! Да вас проклясть — мало! Вы должны гнить заживо! Убирайтесь прочь, пока я не обрушила на вас новую кару! И словно в ответ на мои слова, от меня поднялась волна ветра, подхватывая с земли мокрый снег, комья грязи, обломки веток. Всё это, закружившись в яростном вихре, обрушилось на ошеломленных людей.

— Схватите её! — взревел вожак, кутая лицо в воротнике пальто от ледяного шквала.

Два громилы ринулись ко мне, словно цепные псы. Один из них заграбастал мою руку своей жилистой лапой. Из моей груди вырвался утробный рык, и, повинуясь дикому инстинкту, я совершила немыслимый прыжок, перекрутившись в воздухе и выскользнув из захвата. Приземлившись на землю, я снова огласила окрестности яростным рыком и обрушила всю силу удара на опешившего здоровяка. Он пошатнулся, тараща на меня глаза, полные неверия. Такое же ошеломление застыло и на лицах остальных. Лишь в глазах Романа плескалась горечь. Я бросила взгляд вниз и, увидев мохнатые лапы, в ужасе попятилась, не понимая, как они двигаются. Лишь мгновение спустя до меня дошло, что я совершила оборотничество.

Я видела, как некоторые люди превращаются в оборотней, поэтому оцепенение схлынуло быстро. Ярость вскипела, обжигая нутро. Рык сорвался с губ, шерсть на загривке встала дыбом, лицо исказила звериная гримаса. Медленно, словно хищник, крадущийся к добыче, я надвигалась на главаря. Детские воспоминания Ольги, слишком яркие, слишком болезненные, требовали отмщения. Душа горела неутолимой жаждой справедливости, и плевать, что я одна против целой стаи. Это будет мой последний бой. И если суждено пасть, я надеялась, лишь на одно: пусть Новогодний дух вернет в этот мир мое тело вместе с душой Ольги. Это тело, израненное в битве, уже никогда не увидит лазурное небо, не согреется в ласковых лучах солнца, не познает таинства зарождения новой жизни. Я сломлена, и мысли о себе покинули меня. Совсем. Лишь с упрямой уверенностью переставляю лапы и иду навстречу неминуемой гибели.

Только впереди меня неожиданно появился черный красавец волк. Повернув голову, он устремил на меня тоскливый взгляд небесно-голубых глаз. В