Кто твой папочка - Бриттани Николь

— У тебя есть Мерфи, у Салли — Ти Джей, — напоминает Эми. — Думаю, он это чувствует. И, наверное, ощущает, как одинок Брайан.

Я зажмуриваюсь, стараясь дышать ровно. Просто не могу ее слушать.

— Кэл, — говорю я, — Фаззи постоянно играет с тобой.

— Это правда. И... — он кладет руки на бедра, разворачивается кругом, — у нас тут нет дивана. — Опускается в кресло. — Может, стоит это исправить. — Под столом его ступня скользит вверх по моей голени. — На диване куда удобнее, чем на столе. Ты согласна?

Он двигает бровями вкрадчиво.

Я делаю большие глаза, нарочито хмурюсь и бросаю выразительный взгляд на Эми. Мы на работе. Я четко обозначила границы, но Кэл, похоже, решил их полностью стереть.

— Эймс, сходи посмотри, что нужно Салли, — предлагает он.

— Зачем? Вы опять собираетесь трахаться? — она встает, тяжело вздыхая. — Если да, только не в кабинете Брайана. Он до сих пор жалуется на то, что вы там натворили.

Кэл хохочет, а я заливаюсь краской.

Как только мы остаемся одни, я кидаюсь вперед в кресле.

— Не верю, что ты ему рассказал!

Кэл улыбается, как ни в чем не бывало.

— Он спросил, я не мог соврать.

— Мог, — выпаливаю я сквозь зубы. — Очень даже мог!

— Ладно, Лола, — его голос становится умиротворяющим. — В следующий раз совру ради тебя.

— Никакого «следующего раза», — бурчу я, уткнувшись в экран компьютера.

От едва ощутимого прикосновения к шее я вздрагиваю и зажимаю рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Этот коварный тип вдруг оказывается прямо за моей спиной, нависает близко.

Его губы медленно скользят по моей шее, и, как бы я ни старалась не реагировать, по коже пробегают мурашки.

— И таких «следующих раз» будет очень, очень много, — его низкий шепот заставляет мой живот предательски сжаться.

— Мы работаем, мистер Мерфи, — напоминаю я, и голос звучит слишком прерывисто на мой вкус.

— О-о, я обожаю, когда ты становишься такой официальной, — он прикусывает мой воротничок.

— Правда, у меня сегодня куча работы. Просто завал. — Я отчаянно борюсь с разгорающимся внутри желанием, но из моих губ все же вырывается жалобный всхлип.

— Дай мне пятнадцать минут и потом мы оба погрузимся в работу до конца дня, — обещает он.

Внутри меня вспыхивает сладкое волнение, но прежде чем я успеваю сдаться, входная дверь распахивается и громко захлопывается.

— Привееет!

Мое тело напрягается до предела. Слишком знакомый голос.

Я резко отстраняюсь от Кэла.

— Что моя мама тут делает?

Он хмурится, искренне не понимая.

— Есть кто-нибудь? — раздается голос моего отца.

В горле встает ком, сердце уходит в пятки.

— Оба?!

Может, я и преувеличиваю. Мои родители не ужасные люди. Совсем нет. Просто они не разделяют моего стремления к ответственности и планированию.

Они живут, куда ветер подует, не замечая, какой хаос приносят, когда рушат чужие расписания и идеальный порядок.

— Ты в порядке? — Кэл внимательно смотрит на меня, в глазах — тревога.

— В порядке, — обреченно выпрямляюсь, приглаживаю юбку и иду к входу.

— Лола! — мама, болтавшая с Эми, бросается ко мне.

Она обнимает меня так крепко, что ее длинные светлые волосы закрывают мне лицо, а сама она раскачивается из стороны в сторону, переполненная своей вечной неугомонной энергией.

— Привет, мама, — бормочу я, когда она наконец меня отпускает.

— Лапушка, — папа заключает меня в объятия. Но он не раскачивается — он поднимает меня над землей, прогибается назад, и его кожаная куртка странно трещит между нами. — Как моя девочка?

— Готова быть поставленной обратно, — говорю я.

Он смеется и осторожно опускает меня на пол.

Ну они и парочка. Мама — в рваных джинсах, с какой-то кружевной блузкой под джинсовкой. Папа — весь в коже с ног до головы. И у обоих одинаковые массивные черные ботинки. Это относительно новый образ. В детстве они больше походили на хиппи, а в мои подростковые годы — на готов. Обычно такие фазы проходят у детей, но не в моей семье. У нас я была единственной стабильной.

Два года назад они открыли для себя страсть к мотоциклам. И, как всегда, полностью погрузились в новое увлечение. По крайней мере, пока не найдут новое.

— Что вы здесь делаете? — вопрос вырывается слишком резко, и я тут же морщусь. Звучало скорее как обвинение.

— Встречаемся с друзьями неподалеку. А потом едем вдоль побережья любоваться листьями, — папа пожимает плечами. Вид у него такой, будто ему плевать на листья — главное, мотоцикл.

— Листовничество, — поправляет мама. — Мы едем в Вермонт на листовничество.

Я опускаю подбородок. Да, это в их духе. Но...

— То есть вы здесь, потому что?.. — я даю фразе повиснуть в воздухе.

— Когда поняли, что будем проезжать мимо твоего нового офиса, решили заехать на денек, — поясняет мама.

Мое сердце уходит в пятки.

— На денек?

— Конечно, — радостно щебечет она. — Мы же хотим повидать нашу дочку.

— Но я работаю, — напоминаю я. И они не позвонили. Не написали. Не отправили голубиную почту, чтобы я могла заранее все спланировать.

— Ой, ерунда, — мама отмахивается. — Конечно, ты можешь отпроситься на остаток дня.

В этом всегда и заключалась проблема. Карьера, обязательства — все это для них пустой звук. Они никогда не понимали моего стремления к порядку и ответственности.

— Дези, Джун, — из конференц-зала выходит Кэл — расслабленный, как всегда. Он жмет руку отцу и целует маму в щеку. — Какой чудесный сюрприз.

— Все слова из твоего рта звучат волшебно с этим акцентом, Кэл, — восторженно восклицает мама.

— Да, все без ума от его акцента, — сухо подтверждаю я. — Но как бы я ни рада вас видеть, — наглая ложь, — мне правда нужно работать.

— Ну конечно, ребята могут тебя прикрыть на один день, — папа поворачивается к Кэлу. — Разве нет?

Я отчаянно смотрю на него, умоляя взглядом не выдавать меня.

— На самом деле, — говорит он, даже не глядя в мою сторону.

Черт.

— Так получилось, что у меня как раз есть билеты, которые вам понравятся, — он достает сложенный лист бумаги. — Сегодня по Гудзону проходит тур по местам, где водятся призраки.

Мамино лицо озаряется восторгом.

— Я всегда мечтала встретить призрака!

— Это в нашем списке желаний, — кивает папа.

— Великолепно. У меня как раз три билета.

— Три? — у меня срывается писк.

— Слышала, лапушка? — папа хлопает Кэла по спине. — Ты тоже поедешь! Молодчина, Кэл!

Он издает нервный смешок.

— Эм... вообще-то, Лола не сможет сегодня пойти, но три билета здесь не случайно.

У меня сердце замирает. Он что, серьезно собирается пойти вместо меня? Это безумно мило,