(не) Желанная. Замуж за врага - Ирэна Рэй

белой рубашке и чёрных штанах выглядел как-то по-домашнему и немного небрежно, но Риченда не могла не отметить, что и это шло к его аристократической внешности.

Герцог прошёл к столу и отодвинул для Риченды стул с высокой резной спинкой:

— Прошу.

Как только он занял своё место напротив, подали обед, вкуснее которого девушка давно ничего не ела.

— Вы часто здесь бываете? — спросила Риченда, щедро поливая оленину клюквенным соусом.

— Нет. Отец использовал этот дом, как охотничий. Он был не только Первым маршалом, но и супремом. Приходилось вести дела с разными людьми, в том числе в неформальной обстановке.

— Вам тоже приходится, — заметила Риченда. — Первый маршал не может отгородиться от своих обязанностей за высокими стенами особняка. Но я не думаю, что вы хотите именно этого.

Алва вопросительно приподнял бровь.

— Вам нужна свобода. Но что-то крепко держит вас в Олларии. Долг, обязательства?

— Вы так проницательны, сударыня, — Рокэ улыбался, но она уже достаточно хорошо его знала, чтобы заметить затаившуюся горечь и в улыбке, и во взгляде.

— Где бы вы сейчас хотели оказаться?

— В данный момент я там, где хочу быть.

И вновь этот взгляд, как тогда у зеркала. Что-то неуловимое, чего Риченда не могла объяснить, но одновременно с тем — заставляющее сердце биться чаще, а щёки алеть от смущения.

Риченда поспешно отвела глаза в сторону. Чтобы занять неловкую паузу, машинально взяла бокал, сделала пару глотков и потянулась к кувшину, чтобы налить ещё.

— Позвольте мне, — остановил её Рокэ.

Риченда не успела убрать руку, и его ладонь накрыла её. Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы по спине побежали предательские мурашки.

Девушка поспешно отдёрнула руку, избегая его взгляда. Только бы он не заметил её волнение. Она не знала почему, но понимала, что так нужно.

— Теперь ваша очередь, — сказал Алва, наполняя бокалы.

— Моя?..

— Где бы сейчас желали оказаться вы?

Глава 48

Риченда мечтательно улыбнулась.

— Я бы хотела вновь увидеть море, — призналась она. — Я не любила Агарис, этот город казался мне чужим, но вот море… Море я не забуду никогда. Эти закаты и рассветы… мне кажется, я не видела зрелища прекраснее.

Рокэ отзеркалил её улыбку.

— В детстве в Алвасете я часто убегал купаться в небольшую укромную бухту — Высокие Камни, а потом сидел на песке и смотрел на то, как из воды медленно поднимается оранжевый шар, озаряя всё вокруг золотистыми бликами… Но, знаете, восход никогда не полыхает такими красками, как закат. Сначала алым, потом всё темнее и темнее. А в тот краткий миг, когда вода поглотит последний луч, наступает кромешная темнота…

Риченда слушала Рокэ, затаив дыхание, не в силах отвести взгляд от его преобразившегося лица — расслабленного и одухотворённого, от ярких смеющихся глаз, в которых будто бы плескалось море Алвасете.

— Скучаете по дому?

Так же быстро, как возникла, улыбка исчезла с его лица.

— Меня там никто не ждёт, — Рокэ, как всегда, говорил ровным, спокойным тоном, но Риченда видела, как одиночество и сожаления об утраченном, сплетаясь, бушуют в его глазах. И хотя он никогда не говорил о собственных переживаниях, и почти не упоминал о семье, Риченда знала о его потерях — родители, три старших брата, две сестры.

Немыслимо… Её матушка и сестры живы, но ей страшно даже вообразить, что она может потерять их всех.

— Рокэ… — начала она, но тут же осеклась, встретив его взгляд. Будто наткнулась на стену.

— Я скучаю по морю, — немного помолчав, сказал он примиряюще.

— Как часто вы бываете в Алвасете?

— Обычно провожу там зиму.

— Почему не уехали прошлой?

— Так сложились обстоятельства, — ответил он и чуть заметно нахмурился.

— Из-за меня?

Рокэ бросил на неё удивлённый взгляд, но то, что хотел сказать, оставил при себе, и это лишь подтвердило догадку Риченды. Он ни в чём её не обвинял, но она чувствовала себя виноватой перед ним.

— Мне жаль, — сказала Риченда. — Но, если бы вас не было тогда во дворце…

— Дана, забудьте об этом. Всё в прошлом.

Девушка кивнула, положила на стол салфетку, поднялась из-за стола и подошла к распахнутому окну.

Вид, открывшийся её взору, ошеломлял своей красотой и простотой одновременно: под голубыми небесами широко распростёрлась зеркальная гладь озера, в которой картинно отражались облака и живописно раскинувшийся по берегам лес.

— Здесь так красиво. Можно я прогуляюсь?

— Конечно, весь день в вашем распоряжении. Мы можем вернуться в Олларию утром.

***

По высокому небу плыли большие перистые облака, а солнце озаряло округу горячими лучами. Воздух пьянил густыми ароматами свежей зелени и черёмухи.

Усевшись прямо на траву, Риченда принялась плести венок из белоснежных ромашек и голубых колокольчиков.

— Пойдём, девки, лугом,

Станем, девки, кругом,

Сорвём по цветочку,

Совьём по веночку,

Куда их денем?

Невестам наденем.

Старинная свадебная песня вспомнилась сама собой. Она слышала её ещё совсем юной девчонкой в Надоре, в то время, когда сбор урожая был закончен и начиналась пора свадеб. Крестьянские девушки выходили в луга, плели венки и пели песни. Совсем как она сейчас.

Риченда сбросила шляпку и надела пышный, пахучий венок на голову.

— Не знал, что вы поёте.

Девушка вздрогнула и обернулась.

— Простите, не хотел вас испугать, — извинился Рокэ.

За его спиной сияло солнце, и Риченде пришлось сложить ладонь козырьком над бровями и запрокинуть голову.

В белоснежной рубашке и без шляпы, которая была бы уместна при таком палящем солнце, сейчас Алва совсем не походил на знатного герцога, влиятельного соберано, непобедимого Первого маршала, но при этом ни его сдержанная элегантность, ни броская мужественность никуда не делись.

Он протянул ей руку, помогая подняться.

— У вас красивый голос, — сапфировые глаза блестели от восхищения, не скрывая от неё ни одной эмоции.

— Вы мне льстите, — ответила Риченда, отряхивая помятый муслин. Щёки предательски зарделись от неожиданной, но приятной похвалы.

— Что это за песня? Народная?

— Да, это Надорская песня, её пели на девичниках перед свадьбой, — поправив на голове венок, сказала Риченда. — На вашей родине наверняка есть подобные традиции?

— Безусловно.

Прищурившись, девушка покосилась на стоящее в самом зените солнце. Если она сейчас не уйдет с солнцепёка, то на завтра вся кожа