Развод с предателем. Хозяйка молочной фермы - Елена Белильщикова

Предлагать присесть Генри Фредерик не стал. Однако тот сам прошел к столу и отодвинул от него стул, садясь. После чего кивнул на место напротив.

– О том, каково тебе было в подземельях, – ответил Генри честно и прямо, глядя в глаза почти с вызовом. – Я знаю, ты злишься на меня. Вижу это. Имеешь полное право. Никому не понравится в темнице. Я ни разу не приходил к тебе туда, но… мне рассказывали стражники, как ты гордо себя вел, как отказывался от еды назло врагам. Есть, за что злиться, я понимаю. Но ответь мне честно, Фредерик. Ты относился бы ко мне лучше, если бы я повел себя с тобой, как с твоим отцом? Мне кажется, ты презирал бы. И меня, и себя самого. А так у тебя была возможность держаться в плену достойно, а теперь есть повод уважать самого себя.

– Я и не мечтал о том, чтобы ты вел себя со мной так, как вел с отцом! – дерзко отозвался Фредерик, сверкнув глазами. – Наверное, я ждал… что ты не станешь прибегать к хитростям. И выпытывать у отца военные тайны, всего лишь подкупив его вкусной едой и мягкой постелью.

Фредерик умолк и попытался собраться с мыслями. Ему хотелось, чтобы Генри понял то, о чем он собирался сказать. Так что взвесил каждое слово перед тем, как продолжить:

– Я и не ждал, что ты ко мне придешь. Просто хотел, чтобы ты относился к нам с отцом одинаково. А ты с первого дня дал мне понять, что моя ценность в темнице равна нулю. Ведь я не командовал отрядом.

Фредерик вздохнул и отвернулся. Он и сам до конца не понимал, за что до сих пор злился на Генри. Может быть, за то, что тот не пришел поговорить с ним гораздо раньше, в самом начале отношений с Эйприл?

– Нет, это не так, – признался Генри. – Ты был запасным вариантом. Способом воздействовать на твоего отца. Но он поддался и так. Вот нам и не случилось с тобой поговорить тогда… Но сейчас все позади. Может, пора забыть и старые обиды? Ты же понимаешь, Фредерик, что мне нравится твоя мать. Я люблю ее. И сегодня пришел не просто так… Что ты об этом скажешь?

Генри достал небольшую шкатулку, показывая Фредерику перстень с бриллиантами. Сегодня это украшение должно было оказаться на пальце Эйприл… если, конечно, она согласится.

Фредерик горько усмехнулся и покачал головой, подумав: «Запасной вариант… Кто бы сомневался! У Генри всегда несколько планов наперед».

– Я уже сказал, что не обижаюсь на тебя. И не таю на тебя зла. Но не приветствую то, что ты хитришь. И вечно держишь несколько планов про запас. Пообещай, что искренняя любовь – это единственный твой план на мою мать? Что она не окажется потом просто попаданкой, которую выгодно держать при себе из-за магии. Я хочу своей матери только добра. И если она будет счастлива с тобой, буду счастлив и я. Но если ты разобьешь ей сердце… пеняй на себя. У нее есть, кому за нее постоять!

– Я рад, что у нее есть защитник, – улыбнулся Генри. – Обещаю, я не обижу ее. И надеюсь, смогу стать для тебя достойным отчимом, несмотря на все, что было в прошлом. Хоть ты уже и взрослый. Я хочу, чтобы в нашей семье не было вражды. И со своей стороны сделаю для этого все возможное.

***

Я возвращалась с пастбища с довольной Белкой. Теперь, когда нам больше не нужно было скрываться, получилось пасти ее на лугу, вместе с остальными деревенскими животными.

Хотя иногда она, едва выйдя со двора, поворачивала голову в сторону леса и громко требовательно блеяла. Как устоять перед этой вредной, но такой милой мордашкой? И я сдавалась, и мы снова шли пастись на лесную опушку. Лес теперь буквально расцветал на глазах. Под сенью деревьев больше не было сумрачно из-за черной листвы. Солнечные лучики играли в изумрудных кронах, а трава и цветы, получая больше света, разрастались выше и пышнее. На радость козе.

Впрочем, на пастбище возле деревни ей тоже нравилось. Белка ловила необъяснимую радость от возможности позадираться с другими козами, а однажды даже попробовала полезть бодаться к Ночке. Крепко сбитая корова посмотрела на нее испуганными глазами, попятившись и замычав, а Белка запрыгала, как козленок, радуясь своему триумфу.

В общем, на пастбище она веселилась вволю. И вот мы возвращались домой, иногда отвлекаясь на какой-нибудь вкусный сорняк под чужим забором.

Подходя к дому, я услышала лошадиное ржание, и сердце екнуло.

– Генри… – прошептала я одними губами и поспешила к дому.

Белку я непредусмотрительно отпустила. Сажать какие-то грядки на закате лета показалось мне пустым занятием. Так что огород у нас пустовал, беречь было нечего. Коза с радостью протопталась по нему и заняла выжидающую позицию, набычившись в сторону двери. Я опрометчиво не обратила на это внимание, ведь на порог вышел Генри.

– Здравствуй, Эйприл, – улыбнулся он. – Фредерик сказал мне, что ты скоро придешь, и я решил подождать…

Договорить он не успел. Белка ринулась на Генри со рвением быка на красную тряпку. Я впервые увидела на лице сурового короля выражение такого неподдельного ужаса. Наверно, стая голодной нечисти не повергла бы его в такое позорное бегство, как моя вредная коза. Генри спрыгнул с порога, спасаясь от целеустремленно выставленных рогов.

– Белка! – возмутилась я, бросившись к ней.

Только сцапанная за ошейник, она сообразила, что поймана на горячем. Белка подняла на меня хитрющий, притворно раскаивающийся взгляд.

– Не бойся, Белка, не обижу я твою хозяйку, – рассмеялся Генри и, подойдя ближе, потрепал ее по жесткой белой шерсти между рогов. – Признавайся, Эйприл, рассказывала ей про то, как была в моем плену? Я не против бы забрать тебя в него снова… но уже не в подземелья.

Генри потянулся ко мне с поцелуем. Я уже подалась навстречу, как дверь дома снова распахнулась. Мы отпрянули друг от друга, увидев Фредерика, к моим щекам прилило ощутимое тепло.

– Я пойду… Белку отведу пастись, – явно на ходу выдумал он.

Белка уставилась на него ошарашенными глазищами. Только же с пастбища пришли! Фредерик посмотрел на нее не менее выразительно и потянул к калитке, приговаривая, мол, пошли, пошли,