Игра на смелость - Л. Энн

к ее киске и всасываю ее клитор в рот. Она издает протяжный стон, когда я провожу по нему кончиком языка. Он разогревает мою кровь, но я заставляю себя отойти в сторону и вытереть рот. — Вот и все. Теперь ты можешь вернуться в свое общежитие.

— Что?

— Это то, чего ты хотела. Ты сказала, что хочешь, чтобы я лизнул тебя пять раз между ног. Мы оба посчитали. Ты получила все, о чем просила.

Мой член кричит на меня, требуя знать, во что, черт возьми, я играю. Но это моя игра и мои правила, и если она думает, что заставит меня ревновать, рассказав о том, что ее парень заставил кончить, а затем ожидает, что я буду соревноваться… Что ж, теперь она знает лучше.

Я хватаю сумку и выскальзываю из гробницы. Когда я благополучно вхожу в туннель, я отправляю ей сообщение.

Я: В следующий раз, когда захочешь поиграть, не приходи ко мне после того, как чужой язык касался твоего тела.

Глава 34

Арабелла

Сдергивая с лица повязку, я слезаю с гроба. Слезы унижения жгут мои глаза свободно скатываясь по щекам. Я трясусь, нахожу лифчик и трусики и дрожащими руками надеваю их. Горло болит, я рыдаю, собирая остальную одежду.

Я идиотка. Мне не следовало приходить сюда. Теперь у него есть мои обнаженные фотографии. О боже, видно ли на них мое лицо? Должно быть, я мазохистка. Тупая мазохистка!

Я надеваю штаны и футболку, засовываю ноги в кроссовки. Найдя сумку, я игнорирую ее, когда внутри гудит сотовый. Подбегая к двери, я толкаю ее и бегу.

Я сделала то, что он сказал, и он обманул меня.

Слезы затуманивают мое зрение, но я продолжаю бежать.

Это было какое-то наказание? Почему? Что я сделала?

Я двигаюсь вслепую. Моя нога натыкается на что-то твердое, и я спотыкаюсь. Моя реакция недостаточно быстрая, чтобы удержаться от удара о землю, и мой лоб с тошнотворным треском сталкивается с чем-то твердым. Свет взрывается перед моими глазами, и я кричу от боли.

Ошеломленная и растерянная, я лежу неподвижно, тяжелое дыхание выбивает грязь изо рта. Перекатившись на спину, я смотрю на темный полог ветвей. Когда я прикасаюсь ко лбу, на кончиках пальцев остается что-то темное. Свежие слезы наполняют мои глаза, агония в голове вызывает у меня тошноту.

Мне следовало быть более осторожной и смотреть, куда я иду. Я просто хотела уйти от того, что произошло.

Вставая на ноги, мир кружится, пока я стою. Обхватив рукой живот, чтобы успокоиться, я хромаю к огням школы. Когда я добегаю до линии деревьев, я не ускоряю шаг. Моя голова болит. Все, что я хочу, это спрятаться под одеялом и принять обезболивающее.

Я была почти у здания общежития, когда меня ударил луч света.

— Не двигайтесь.

Я останавливаюсь из-за этого голоса и поворачиваюсь. Ко мне приближается охранник. Желудок скручивается, все, что я могу сделать, это смотреть, как он приближается, с ощущением неминуемой гибели.

Он останавливается передо мной и внимательно изучает выражение моего лица.

— Не хотите объяснить, что вы делаете на улице после выключения света?

Мой взгляд падает на пол.

— Эм… — я сглатываю. — Я получила вызов добежать до кладбища и обратно после комендантского часа.

Он тычет подбородком в мой лоб.

— Вы поранились?

Я касаюсь болезненной пульсации над правым глазом и вздрагиваю.

— Я наткнулась на корень.

— У тебя идет кровь, и, похоже, будет хороший синяк. Нам следует показать это врачу.

— У меня неприятности?

— Мне придется сообщить об этом, — он указывает на главное здание. — Давай, пойдем подлечим тебя и убедимся, что у тебя нет сотрясения мозга.

Илай

Сон ускользал от меня большую часть ночи. Каждый раз, когда я закрывал глаза, она была в моих мыслях. Я слышал ее тихие вздохи, стоны, чувствовал тепло ее кожи на своей, ощущал ее вкус на своих губах. К утру я чувствую себя усталым и раздражительным. Я выбираю холодный душ, но это не помогает тому стояку, который я пытаюсь сдержать с тех пор, как оставил Арабеллу в гробнице.

Я не могу издать ничего, кроме ворчания в ответ на «доброе утро» зевающего Келлана, пока натягиваю одежду и направляюсь завтракать. Только когда я сажусь на место за выбранным мной столом, я чувствую атмосферу в комнате. Разговор более приглушенный, чем обычно, девочки из группы поддержки перешептываются друг с другом, вместо того чтобы смеяться и поддразнивать. Футбольная команда, сидящая рядом, тоже молчит, сосредоточившись на завтраке, а не на флирте с девушками.

Волосы на затылке поднимаются дыбом. Что-то не так, и меня охватывает странное чувство облегчения, когда приходит Келлан с подносом, полным тостов и кофе, и плюхается на противоположную сторону стола.

— Ты знаешь, что происходит?

Его глаза сужаются, он выпрямляется, быстро оглядываясь по сторонам, затем наклоняется вперед.

— Ты не слышал?

— Если бы я слышал, не спрашивал бы.

— Прошлой ночью кого-то поймали на выполнении вызова. Ходят слухи, что он поранился и в итоге провел ночь в больнице. Уоррен приказал всем пройти в главный зал до того, как в школе начнут читать нам лекции о том, что нельзя выходить после комендантского часа.

— Потому что это сработает, так же хорошо, как и в любой другой год.

Келлан не смеется.

— Кто бы это ни был, он пострадал на кладбище, Илай.

Напряжение проносится по моему позвоночнику. Я не остался, чтобы убедиться, что Арабелла благополучно вернулась. Мне нужно было создать пространство между нами, прежде чем я проигнорирую ее просьбу и трахну. Едва попробовав ее на вкус, я лишился контроля, поэтому и ухватился за первый пришедший в голову предлог, чтобы уйти, прежде чем нарушить свое слово.

Вот. Я признаюсь в этом себе. Я не переставал мучить ее и наказывать за то, что она позволила Майлзу делать то, что я хотел. Я остановился, потому что если бы я этого не сделал, все бы зашло намного дальше, чем она хотела.

Я достаю телефон и просматриваю сообщения. Она не ответила на сообщение, которое я оставил вчера вечером.

Я: Где ты?

Я осматриваю столовую. Ее там нет. Я вижу Лейси, Тину, Линду и других девушек, но не вижу Арабеллу.

Я: Котенок, ты где?

Она не отвечает и не приходит на завтрак. Когда в дверях появляется пара учителей и просит пройти нас в главный зал, я ищу ее глазами. Обычно она догоняет свою соседку