Игра на смелость - Л. Энн

— Все, успокойтесь, — директор Уоррен выходит на сцену. — Я сделаю это быстро. Мое внимание было обращено на то, что, несмотря на мои предупреждения не участвовать в выполнение вызовов, некоторые из вас все равно их выполнили. Вчера вечером один из наших студентов получил травму. Из-за этого мы удвоим меры безопасности и установим комендантский час для всех возрастов с девяти тридцати, начиная с сегодняшнего вечера.

Стоны и жалобы заглушают остальные его слова. Шум прерывается свистком, и все оборачиваются, чтобы посмотреть на переднюю часть комнаты. У тренера Брауна во рту футбольный свисток.

— Сядьте и заткнитесь, — кричит он, и все медленно усаживаются обратно.

— Как я уже говорил, комендантский час для всей школы теперь будет в девять тридцать. Это единственное ограничение, которое я назначаю для вас всех… на данный момент. Но если вы продолжите игнорировать мои предупреждения об этих вызовах, я пересмотрю свое решение, и вечеринка в честь Хэллоуина будет отменена, — он отступает. — Вот и все. Все на занятия.

Я остаюсь на месте, пока большинство остальных не уходят, и не вытаскиваю второй телефон. Она до сих пор не ответила.

Я: Если ты игнорируешь меня из-за того, что я оставил тебя вчера вечером, я могу придумать более интересные способы для моего наказания.

Добыча: Оставь меня в покое.

Я хмурюсь, видя имя, которое я ей дал. Ей это больше не подходит. Я захожу в контакты и меняю его, прежде чем ответить.

Я: Нет. Где ты?

Котенок: Ты оставил меня одну в чертовой гробнице голой. Меня мог увидеть кто угодно. Я задолбалась. Красный. КРАСНЫЙ. КРАСНЫЙ!

Я: Значит, ты злишься не на то, что я оставил тебя на грани, а на то, что ты осталась одна в гробнице?

Котенок: Не пиши мне больше.

Я поднимаю взгляд, чтобы проверить, кто рядом, и сворачиваю в коридор, где стоят шкафчики.

Я: А что, если я пообещаю больше не оставлять тебя так?

Котенок: Я сказала, оставь меня в покое.

Я: Ты смотрела фотографии?

Три маленькие точки появляются, исчезают и появляются снова.

Котенок: Ты их загрузил?

Я: Я же говорил, что позволю тебе их увидеть. Ты выглядела чертовски потрясающе. Посмотри. Тогда скажешь мне, что ты закончила.

Я выключаю телефон, открываю шкафчик, беру книги, а затем отправляюсь на математику.

Глава 35

Арабелла

Вытирая большим пальцем скатившуюся по щеке слезу, я выключаю телефон. Мне жаль себя, и я даже не хочу думать о том, чтобы смотреть на эти фотографии. Не сейчас, когда мне так плохо. У меня внутри бардак.

Я откидываю голову на подушку, мое внимание бесцельно блуждает по длинной комнате. С обеих сторон выстроились ряды пустых кроватей, в воздухе витает запах антисептика. Медсестра сидит за столом у двери и работает за компьютером. Она проверяла меня время от времени всю ночь. Обезболивающие, которые мне прописали, помогли.

Сегодня утром ко мне уже пришел директор и сообщил, что моя мать была уведомлена о моем несчастном случае. Он хотел увидеть вызов, но я сказала ему, что уничтожила записку.

Я могу только представить, что подумает Елена. Возможно, ей будет все равно.

Раздается звук уведомления. Я проверяю свой основной телефон: меня ждет сообщение от Майлза.

Майлз: Лейси сказала, что тебя не было в твоей комнате, когда она проснулась сегодня утром. Ты не на математике. Где ты?

Я: Я в медицинском корпусе.

Точки прыгают вверх и вниз.

Майлз: О, боже, ты в порядке? Директор сказал, что кто-то поранился, выполняя вызов.

Я смотрю на себя в отражении экрана. Ужасный порез проходит через угол моего лба под узкими белыми липкими полосками. Уродливый пурпурный рубец.

Отрывая внимание от раны, я концентрируюсь на своем мобильном телефоне и пишу Майлзу.

Я: Я упала и ударилась головой. Мне повезло, что я не вырубилась. Хорошая новость в том, что сотрясения мозга у меня, вероятно, нет, но меня оставили здесь для наблюдения на ночь.

Майлз: Почему ты не сказала мне, что ты получила вызов?

Я: Я думала, никто не должен о них говорить.

Мы переписываемся, пока у меня не начинает болеть голова. Я откладываю телефон, прячусь под одеяло и закрываю глаза.

* * *

Когда я открываю их снова, Майлз и Лейси стоят в комнате с одинаковыми выражениями беспокойства на их лицах.

Я осторожно принимаю сидячее положение.

— Который сейчас час?

— Время обеда, — сообщает мне соседка по комнате. — Одновременно допускается только два посетителя. Остальным пришлось ждать снаружи.

Должно быть, я спала и не осознавала того, что у меня посетители.

— Я купил тебе шоколада, чтобы подбодрить тебя, — брови Майлза нахмурены, и он дает мне батончик «херши».

Это мой любимый вкус, который заставляет меня улыбаться.

— Спасибо.

— Нам не разрешается оставаться дольше пары минут, — говорит он мне. — Но, если тебе что-нибудь понадобится, напиши мне, ладно?

Подняв медкарту, висящую на краю моей кровати, Лейси осматривает ее.

— Тебе нужно отдохнуть. Медсестра сказала, что ты можешь уйти сегодня вечером, поэтому я приду и провожу тебя обратно в общежитие после ужина.

Я откусываю край плитки шоколада, переворачивая ее в руках.

— Я могу сделать это самостоятельно.

Она закатывает глаза.

— А что, если ты упадешь? Если бы это произошло, я была бы худшей соседкой по комнате. Нет. Подожди, пока я приду и заберу тебя. Мне нужно разобраться с вещами, связанными с Хэллоуином, прежде чем я освобожусь, но я буду здесь.

Появляется медсестра с подносом и прогоняет их. Как только они уходят, мне дают обезболивающее и оставляют спокойно есть.

День тянется, и я еще немного сплю, но меня будит звук телефона. Я проверяю идентификатор звонящего и стону за секунду до того, как ответить.

— Привет, Елена…

Моя мать начинает говорить одновременно с моим приветствием.

— Сегодня утром нам позвонили и сообщили, что с тобой произошел несчастный случай.

Сейчас три часа дня, и она все это время ждала, чтобы связаться со мной. Неужели она провела все утро, борясь с очередным похмельем?

— Я в порядке...

— Знаешь, сколько стоит твое обучение в академии? Я ожидала от тебя большего.

От чувства вины мой желудок словно скатывается со скалы в болезненное падение.

— Мне жаль.

— Эллиот был готов поехать туда, но я заверила его, что с тобой все будет в порядке, — ее слова холодны и резки. —