Недостойная для дракона - Майя Фар

— Риз Закария, когда мы уходили оттуда, мне показалось, что тот мир оживает. Как будто... Как будто что-то исправилось там.

Я сказала, и прислушалась к внутренним ощущениям, вспоминая розовую дымку портала.

—Мне кажется, что этот портал скоро закроется, — сказала я.

— Почему ты так думаешь? — удивился ректор.

— Ну, потому что это неправильно. У них свой мир, и он должен развиваться отдельно. А пока он присоединён к нашему, этого не получится.

Ректор, услышав мои слова, сразу куда-то заторопился, единственное, что сказал перед тем, как убежать, что завтра будет церемония дипломов, на которую приедет сам император.

Я хотела спросить, «а император один приедет или с наследником?», но не успела, ректор уже скрылся в своём фиолетовом портале.

Амиран так и не появился. Я решила не расстраиваться. В конце концов, у меня был заслуженный диплом. И, как сказал Арвир, который зашёл меня проведать и принёс мне потрясающую, белую парадную форму выпускника академии, нам всем дадут алмазные звёзды. То есть не просто бумажный диплом, а алмазные звёзды.

Глава 61

В утро, когда должно было состояться торжественное вручение дипломов боевым целителям и драконам, ярко светило солнце, это был один из тех редких дней, когда на небе не было ни облачка.

Целители в белоснежной форме, драконы в чёрной, у боевиков не бывает другого цвета. Но мы все словно шахматные фигуры выстроились на площади в центральной части академии. В этот день выпускались только учащиеся боевого факультета, поэтому остальные толпились за периметром, который невидимой линией охватывал всю площадь.

Я оценила мастерство установки охранного периметра, когда пройти могли только те, кто имел официальный допуск, как мы выпускники, или приглашённые. Ещё бы, ведь на вручение звёзд должен был приехать сам император.

Налюбовавшись на стройные ряды боевиков, которые в своей чёрной форме смотрелись как ангелы мщения, я про себя усмехнулась, а что, если мы с Амираном действительно изменили экосистему целого мира, и теперь не будет никаких нападений чудовищ, то с кем будут воевать эти красивые и сильные мужчины?

Возвышение, на котором предполагалось присутствие императора и руководства академии, пока пустовало. И мы просто болтали. Но через некоторое время вдруг раздался голос Сарреша:

— Смиррна!

И все сразу посмотрели на возвышение, и увидели, как сначала вышли солдаты в форме императорских гвардейцев, потом, ректор, а вслед за ним появился и сам император, за которым зашёл и встал рядом Амиран. А рядом с Амираном улыбаясь во всё лицо стояла… Латифа.

Руки мои непроизвольно сжались в кулаки. Я не знала, чего мне сейчас хочется больше всего: ударить Амирана по его красивому и благородному лицу или свернуть шею Латифе за всё то, что мне пришлось пережить.

Я злилась на него, за то, что он стоял и ни разу не взглянул в мою сторону.

На неё, за то, что она сейчас стояла рядом с Амираном, и говорила что-то, возможно поздравляла его...

Я злилась, и сердце моё обливалось слезами.

Почти шестьдесят лет опыта, практичный ум, выработанное годами скептическое отношение к любви, и такая засада. Ка-ак! Как я могла во всё это вляпаться?!

С этими мыслями я чуть было не прослушала, когда назвали моё имя. Хорошо, что Арвир, стоявший рядом тихо ткнул меня в бок:

— Ксана, ты чего, заснула?

Я вздрогнула и вдруг поняла, что на площади царит тишина. А по центру на возвышении всё так же стоят два кресла, там сидит император, императрица, за креслом императора стоит Амиран и впервые за всё время этого торжества он смотрит в мою сторону.

Я вдохнула, и мои сокурсники расступились передо мной, пропуская. Я подошла к возвышению, где ректор своими руками надел мне на шею мою заслуженную алмазную звезду.

И вдруг ко мне обратился император:

— Карита, не желали бы вы в качестве награды за вашу смелость в спасении наследника что-то особенное?

Формулировка меня удивила, я-то считала, что, как минимум мир спасла, а оказалось, что только наследника. Но не стала уточнять. И, я, конечно, желала что-то особенное. Но не думаю, что император был способен мне это выдать.

Поэтому я сказала, что не считаю то, что я сделала, особенным, и для меня большая честь просто служить в армии империи. (тем более, что я в отличие от остальных почти точно знала, что служба теперь не будет экстремально-опасной).

— Но, может быть, вы хотели бы разорвать контракт? Всё же десять лет для девушки в армии — это много.

А вот здесь я испугалась по-настоящему. В смысле, разорвать контракт? Что, меня снова в монастырь? Я скосила взгляд на стоящего по другую руку императора Амирана и прижимавшуюся к нему Латифу. И подумала: «Или постель греть наследнику?»

— Нет, спасибо, ваше императорское величество, — сказала я. — Я, пожалуй, откажусь.

И вот теперь на площади установилась такая тишина, что стало слышно, как шепчутся зрители за периметром.

Император смотрел на меня нечитаемым взглядом. Я знала, что пока не отпустят уходить самой нельзя. И ждала.

В какой-то момент мне показалось, что император меня сейчас спалит, потому что в его глазах вдруг заиграло пламя и зрачки стали вытягиваться, удлиняясь.

И я уже стала продумывать варианты побега, как вдруг оказалась прижатой к широкой груди наследника.

— Соглашайся, Ксана, — громко сказал он, и ещё сильнее прижал меня.

Я же находилась в совершеннейшем изумлении. Поймала такой же изумлённый взгляд Латифы, и императора.

— Зачем я должна согласиться? — спросила я, вдыхая родной запах моего дракона, и радуясь, что несмотря, что Латифа к нему прижималась, никакого её запаха на нём нет.

— Моя жена не будет работать с кем-то другим в связке. У моей жены будет только одна связка, и это я.

— А как же твоя невеста? — ехидно спросила я.

Что-то при этих словах хрустнуло. Я увидела, как Латифа сунула руку в карман. И в следующее мгновение произошло сразу несколько событий.

Двое охранников схватили Латифу за руки, выбивая у неё из руки экстренный портал. Несколько других охранников скрутили высокого полного мужчину, память мне подсказала, что это отец Латифы.

В охране тоже кого-то уронили, скручивая руки.

— Ну вот и всё, — выдохнул мне в макушку Амиран. — Вот и арестовали мы тех, кто нас пытался разлучить.

А я