Измена. Ошибка, которую нельзя простить - Анна Царская

- Полина, прости меня. За всё. За измену, за эту ситуацию, за то, что разрушил твою жизнь.

- Ты уже извинялся много раз.

- Но недостаточно искренне. Недостаточно... мне теперь кажется, что всегда будет недостаточно.

Поднимаю голову, смотрю на него. В его лице что-то изменилось. Исчезла та уверенность успешного адвоката, которая так меня раздражала. Остался просто уставший мужчина, который наконец понял цену своих поступков.

- Знаешь, что меня больше всего ранило? - Говорю, неожиданно для себя. - Не сама измена. Ты врал мне в глаза каждый день. Целовал меня, говорил «люблю», строил планы на отпуск. Но сам...

- Я правда тебя люблю. Люблю до сих пор.

- Тогда зачем? Зачем было всё это?

Ростислав молчит долго, сжимая руки в кулаки.

- Потому что я дурак. Потому что думал, что имею право на всё. Потому что принимал семью как должное.

- Как же Зайка?

- Света была... адреналином. Подтверждением того, что я всё ещё могу нравиться молодым красивым женщинам.

- То есть дело было в твоём самолюбии?

- Да. И это отвратительно, я знаю.

Смотрю на него и понимаю: впервые за всё время он говорит честно. Не оправдывается, не ищет красивых слов. Просто признаёт как мерзко он поступил.

- Мама, папа, вы соритесь? - Кристина оторвалась от игры, смотрит на нас встревоженно.

- Нет, солнышко. - Ростислав пытается улыбнуться. - Мы просто разговариваем о взрослых делах.

- Можно мне посмотреть мультики?

- Конечно.

Включаем ей телевизор, а сами выходим на крыльцо. Вечереет, в саду поют птицы. Если бы не решётки на окнах, и не патрулирующий участок охранник, можно было бы поверить, что мы просто отдыхаем за городом.

- Полина, я понимаю, что не имею права просить прощения. - Говорит Ростислав, глядя в сумерки. - Но хочу, чтобы ты знала: я изменился. Потеря семьи... это было хуже любой тюрьмы.

- Ты не потерял семью, ты сам её разрушил.

- Да, и теперь каждый день плачу за это.

- Мы, кстати, тоже. Это справедливо?

Он качает головой:

- Нет. Несправедливо.

Заходим обратно в дом. Кристина заснула на диване перед телевизором, обняв плюшевого зайца. Ростислав осторожно переносит её на кровать в детской комнате, укрывает одеялом. Я стою рядом, наблюдаю.

Он изменился. Раньше укладывание дочери было «маминой обязанностью», а он в лучшем случае заглядывал пожелать спокойной ночи. Теперь он делает это с такой нежностью, как будто это самое важное дело в мире.

- Спи, принцесса. - Шепчет он, целуя её в лоб. - Папа рядом. Всё будет хорошо.

- Где мама? - Сонно спрашивает Кристина.

- Тут я. - Отвечаю за него.

В коридоре мы сталкиваемся взглядами. Неловкость повисает между нами.

- Я буду спать внизу на диване.

- Не глупи. Здесь две спальни.

- Полина, я не хочу доставлять тебе дискомфорт. Знаю, как тяжело тебе быть рядом со мной.

И я понимаю: он правда изменился. Прошлый Ростислав нашёл бы тысячу причин, чтобы «случайно» оказаться ближе. Попытался бы воспользоваться ситуацией.

Но теперь он просто хочет, чтобы мне было спокойно.

- Спи в спальне., - говорю. - Мы взрослые люди.

Первую ночь почти не сплю. Прислушиваюсь к каждому шороху. Дом полон незнакомых звуков, но я успокаиваю себя, что ничего не с нами не случится.

Утром просыпаемся рано. Кристина требует завтрак, и мы с Ростиславом молча колдуем на кухне. Он варит кофе, я готовлю овсянку. Обычная рутина, которую выполняли на автомате, теперь кажутся странными и неестественными.

- Мама, а когда мы поедем домой? - Спрашивает Кристина за завтраком.

- Скоро, солнышко.

- Можно сегодня погулять в саду?

Смотрю на Ростислава. Он кивает:

- Конечно можно. Только не будем уходить далеко от дома.

День проходит медленно. Читаем дочке книжки, играем в настольные игры, смотрим мультфильмы. Стараемся не оставаться с Ростиславом наедине, но в маленьком доме это почти невозможно.

Вечером, когда Кристина уже спит, сижу в гостиной с книгой. Ростислав приносит чай, садится в кресло напротив.

- Помнишь, как мы хотели купить дачу? Ты мечтала о собственном саде.

- Помню.

- Говорил, что когда заработаю достаточно денег, тогда и на дачу хватит. Но этого достаточно почему-то никогда не было.

- Приоритеты.

- Дурацкие приоритеты. Сейчас понимаю: тогда у нас было всё. Семья, планы, любовь. Но я всё время гнался за чем-то большим.

- Теперь что? Сидишь и ностальгируешь?

- Нет, пытаюсь понять, можно ли что-то исправить.

Откладываю книгу, смотрю на него:

- Ростислав, что ты хочешь услышать? Что я тебя прощу? Что мы будем жить как раньше?

- Хочу услышать, что у нас есть шанс. Хотя бы минимальный.

- На что?

- Начать заново. По-другому.

Молчу, обдумывая его слова. Часть меня хочет сказать "да" - потому что всё ещё есть привычка, потому что тяжело быть одной, потому что Кристина была бы счастлива.

Но другая часть помнит ту боль, когда я увидела его со Светой. Помнит дни слёз, унижения, разрушенной веры в любовь.

- Я не знаю,