Греховные обязательства - Грейси Бек

овация, я растворяюсь в празднике, но глаза ищут трибуны, ищут Айви. И тут подходит тренер Денвер, лицо расплывается в гордой улыбке, а рядом с ним — двое мужчин в костюмах. Скауты, без сомнений. Сердце делает лишний удар.

— Ашер, эти джентльмены из «Черных тузов». Они следили за тобой — и, скажем так, им понравилось то, что они увидели, — говорит тренер Денвер, хлопая меня по плечу.

Скауты представляются, их слова сливаются в поток поздравлений и возможностей. Упоминают, что заинтересованы и в Леоне — собираются поговорить с ним следом. До меня доходит реальность происходящего: меня рассматривают всерьез, подумывая взять на следующий уровень.

После того как они обещают связаться и уходят искать Леона, я наконец замечаю Айви в толпе. Качусь к бортику, снимаю экипировку и пробираюсь к ней сквозь толпу. Когда добираюсь, не говорю ни слова, просто подхватываю ее на руки и кружу, ее смех смешивается с моим.

Ее глаза загораются, когда я опускаю ее на пол и целую прямо здесь, на глазах у всех, слишком счастливый, чтобы думать о том, кто смотрит.

— Мне предложили место в «Черных тузах», — говорю я между вдохами, едва сдерживая восторг.

Лицо Айви светится гордостью.

— Я знала, что ты сможешь. Я так горжусь тобой, Эш, — произносит она, и ее слова окутывают меня, как теплое одеяло.

Последовали новые поцелуи, каждый словно точка в этой невероятной ночи. Это кайф, который не хочется заканчивать, победа, предложение и, самое главное, Айви рядом, в моих объятиях, разделяющая каждый миг.

Ее руки крепче обвивают мою шею, и весь мир сужается до нас двоих посреди хаоса ликующих болельщиков и товарищей по команде.

— Это только начало, знаешь, — шепчет Айви мне на ухо, в ее голосе звучит обещание, смешанное с восторгом.

Я киваю, улыбаясь:

— Лучшее начало, — отвечаю я, чувствуя, что все, чего я когда-либо хотел, начинает складываться воедино, не только в хоккее, но и в жизни, рядом с Айви.

Мы замираем так еще на несколько мгновений, крепко держась друг за друга, впитывая послевкусие победы и новостей. Затем, с неохотным вздохом, размыкаем объятия — ко мне подходят товарищи по команде, хлопают по спине, ликуют. Леон пробирается сквозь толпу, на лице — смесь гордости и воодушевления, не только из-за победы команды, но и из-за перспектив, что ждут впереди.

— Скауты уже с тобой говорили? — спрашиваю я, слегка подталкивая его и улыбаясь.

— Да, чувак, говорили! — Энтузиазм Леона заразителен, прежняя злость забыта на фоне нашего общего успеха. — Похоже, теперь мы можем стать товарищами по команде не только здесь, — добавляет он, по-братски толкая меня.

— Так и задумано, — смеюсь я, и мы присоединяемся к остальной команде. Все говорят разом, воздух наэлектризован восторгом от победы и будущих возможностей.

Постепенно толпа редеет, лед пустеет. Тренер Денвер созывает нас на короткую встречу в раздевалке, лицо серьезное, но глаза сияют гордостью.

— Ребята, сегодня вы вошли в историю, — начинает он, обводя взглядом каждого из нас. — Запомните это чувство, эту команду. Что бы ни случилось дальше, вы заслужили это упорным трудом и решимостью.

После собрания, пока мы собираем экипировку, Айви ждет меня, ее присутствие словно спокойный оазис посреди бурной суеты. Мы выходим с катка вместе, прохладный ночной воздух резко контрастирует с накаленной атмосферой внутри.

— Ужин в честь праздника? — предлагаю я, чувствуя, будто готов покорить мир, пока она рядом.

— Определенно, — соглашается Айви, ее рука находит мою, пока мы идем к машине. — Но сначала давай просто насладимся этим моментом — только мы вдвоем.

И мы наслаждаемся. Едем в тихое место с видом на город: огни мерцают внизу, словно поле звезд. Выключаю двигатель, и мы сидим в тишине, слышно лишь наше дыхание и негромкую музыку из радио.

— Это все по-настоящему, да? — спрашиваю я спустя мгновение — наполовину в шутку, но все же нуждаясь в подтверждении.

— Настолько по-настоящему, насколько это вообще возможно, — уверяет Айви и наклоняется, чтобы нежно меня поцеловать.

Все тревоги тут же улетучиваются — я просто парень, влюбленный в девушку, которая делает каждую победу в сто раз слаще.

Бонусная глава

Два года спустя

Я просыпаюсь медленно. Не из-за какого-то звука, а из-за прикосновения. Пальцы Ашера скользят по моим волосам — нежные, осторожные, будто он боится, что я растаю, если он станет чуть смелее. В комнате царит полумрак, сквозь шторы пробивается ранний утренний свет, все вокруг кажется приглушенным и мягким. За окном раздается пение птиц. Я не спешу открывать глаза, поскольку точно знаю, что это он, — по тому, как он прикасается ко мне, словно я нечто бесценное. Он аккуратно заправляет прядь волос мне за ухо. Потом еще раз. И еще.

Я сонно улыбаюсь, не открывая глаз:

— Ты смотришь на меня.

— Я всегда на тебя смотрю, — шепчет он, в голосе слышится улыбка.

Открываю глаза и вижу его: он лежит рядом, опершись на локоть, его теплая, обнаженная грудь касается моей, простыни спутались вокруг наших ног. Его взгляд твердый — не игривый и не поддразнивающий.

Такой серьезный, как никогда прежде.

От этого у меня внутри все замирает.

— Что?

Его большой палец очерчивает изгиб моей щеки:

— Я просто думал.

— Это опасно.

Уголок его рта приподнимается, но улыбка не доходит до глаз:

— О тебе.

Я сглатываю.

Пауза. Она не неловкая, не гнетущая. Просто… что-то, чему я не могу подобрать названия.

— Айви, — тихо говорит он.

То, как он произносит мое имя, заставляет меня чуть приподняться; сердце уже бешено колотится.

— Все в порядке, Эш?

Он придвигается ближе и прижимается лбом к моему лбу. Голос его звучит тише, низкий и искренний:

— Я хочу на тебе жениться.

Слова ложатся мягко.

Без драмы. Без спешки.

Просто правда.

Я моргаю — раз, другой.

— Ты… — я тихо смеюсь, дыхание сбивается. — Ты хочешь что?

Тогда он улыбается — медленно, уверенно, обезоруживающе.

— Я хочу просыпаться рядом с тобой до конца жизни, — говорит он. — Хочу быть тем, к кому ты возвращаешься домой. Тем, кто угадывает твое настроение раньше тебя самой. Тем, кто выбирает тебя — каждый Божий день.

В груди что-то сжимается.

— Знаю, ты не любишь пышных речей или коленопреклонений на публике, — продолжает он. — А я просто хочу тебя. Именно такой: в постели, полусонную, прекрасную.

На глаза наворачиваются слезы.

— Ашер…

— Знаю, это внезапно, — мягко говорит он. — Но я никогда ни в чем не был так уверен. Я любил тебя тихо, громко, неумело, терпеливо… — он делает паузу. — Или нетерпеливо, — смеется он, чуть приподнимая уголок