В рамках дозволенного - Рейн Уайт

глаза. И продолжил спокойно стоять, когда браслет уже оказался на его запястье. Сел идеально, рядом с забавной яркой силиконкой (Боже, как он мог додуматься надеть этот браслетик вместе с легкой светлой рубашкой и строгими брюками?). Как влитой – я правильно угадала с размером.

Задержала ладонь на его запястье, коснулась легонько кисти… Тим сжал кулак, ловя мои пальцы. Да, еще бы не угадать, когда у парня появилась мания хватать меня за руки!

– Подарок? – улыбнулся он, приоткрывая один глаз. – Симпатичный. Спасибо.

Сердце предательски стукнуло в ответ на его улыбку, но я сдержалась, оставаясь спокойной и собранной. А потом сказала, передавая ему коробочку:

– Есть еще это.

Тим отпустил меня и заглянул под крышку, хмыкнул, доставая галстук. Даже в полутьме цвет был различим. Именинник приложил его к себе, задумчиво опустив голову.

– Вишневый? – он лукаво посмотрел на меня, словно уже понял задумку, но хотел услышать ответ.

– Бордовый, – фыркнула я.

– Кровавый… – Тимка кивнул. – Значит, ты все же следишь, во что я играю?

Он стоял такой довольный, с широкой улыбкой. И мне тоже захотелось в ответ улыбаться: да, слежу, да, играю сама. Да, черт возьми, Никита подал прекрасную идею!

– Вам помочь облачиться, сорок седьмой? – осведомилась я. И Тим рассмеялся.

Когда я завязала ему галстук и мы зашли во двор, там было тихо, хотя часы и уверяли, что сейчас пятнадцать минут одиннадцатого. Все гости должны уже собраться и ждать именинника.

Но. Было. Тихо.

Когда мы миновали ворота и пошли по тропинке к беседке, завешенной легкой сеткой, сначала я пыталась вырвать ладонь из крепкой хватки Тима, чтобы его друзья не увидели, но потом… заметила, что друзей-то и нет. Только заставленный блюдами столик, занимающий половину беседки, поднос с прикрытым коробкой тортом на качелях, несколько стульев с мягкими подушками и одинокая лампа, освещающая это великолепие. Все. Ни души.

Я сглотнула, осмотрелась. И не выдержала:

– Никто не пришел? Может, опаздывают? – заметила я, пока Тим шагал к беседке. – Неужели Димка не сказал тебе, что уезжает?

Обидно. Но Дериглазов не мог такое скрыть, он же лучший друг…

– Сказал, – спокойно отозвался Тим, усаживая меня на свободный стул. От сердца отлегло, но ненадолго.

– А где тогда все? Может, их обзвонить? Или они в доме?

Я собиралась вскочить, чтобы начать бурную деятельность, но замерла, заметив, как вздрагивают плечи стоящего ко мне спиной парня. За секунду в голове пронеслась тысяча мыслей: расстроился, больно, плачет, неужели никто не пришел? А потом раздался смех. Чертов. Сдавленный. Смех. И я заметила, что столик сервирован на двоих.

Странное ощущение. Одновременно разочарование, предвкушение чего-то сомнительного – и эйфорическая радость. Щелкнул выключатель, беседка погрузилась во тьму вместе с Тимом, с едой, с гребаными комарами, которые, к счастью, не могли пробраться через сетку.

– Все гости, которых я ждал, в сборе, – раздался голос. – Празднуем!

И вокруг вспыхнули фейерверки. Но без шума, без огня, и не фейерверки вовсе, а разноцветные гирлянды. Яркие мерцающие огоньки, радужным шлейфом отражающиеся от сетки. Волшебный дождь из огней.

Я потеряла дар речи, забыла даже, что хотела возмутиться по поводу гостей. Так вот с чем он возился половину дня? В собственный день рождения создавал настоящую сказку? Все просто, всего лишь гирлянды, но… это слишком красиво. И слишком долго устраивать, если ждешь одного гостя. Он возился с проводами почти половину дня!

– Это… – пробормотала я.

– Симпатично, правда? – как ни в чем не бывало поинтересовался Тим, водружая на стол поднос с тортом и располагаясь напротив.

– Волшебно, – честно призналась я. – Но где остальные?

У меня не укладывалось в голове. Ему исполняется восемнадцать. Лето, конец июля, почти все друзья свободны и могут прийти (Димка не считается, уехал, гаденыш), так почему же их нет? Тим слишком амбициозный и богатый, чтобы не иметь друзей или хотя бы тех, кто мечтает ими стать.

– Начнем с десерта? – предложил он, снимая с торта крышку. Мой вопрос он проигнорировал.

– Тим!

Он понял смысл моего окрика, поднял на меня укоризненный взгляд и отставил крышку в сторону. Кажется, решил начать с десерта. В его руках мелькнула зажигалка, вспыхнул огонек, поджигая одну из свечек. Только тогда Тим все же отозвался:

– Димка с Джоем уехали, Стаса я звать не стал, мы не настолько помирились. – Он вздохнул. – В общем, я решил так. Это запрещено?

– Нет. Конечно, нет. Но почему не вечеринка?

– Не хотел пить.

Я следила, как он легко зажигает следующую свечу. Как завороженная, наблюдала за пламенем: вторая, третья… Но не смогла удержаться от вопроса:

– Но почему не пригласил одноклассников, подружек? Можно же было и с ними ничего не пить.

Я знала ответ. Подсознательно. Но принять это было слишком сложно, даже когда Тим оторвал взгляд от огня и посмотрел на меня. Пристально, внимательно. На торте пылало семь свечей. Счастливое число?

– Захотел отпраздновать вдвоем, – ответил он обезоруживающе честно и вновь взялся за зажигалку.

Восьмая, девятая, десятая…

– Только вдвоем, – добавил Тим. – Так уютней.

Уютней? Одиннадцатая, двенадцатая, тринадцатая.

– Ну вот не надо так на меня смотреть. – Он покачал головой, заканчивая с последними свечами. – Ты ведь уедешь через пару дней, тогда и закачу вечеринку, если захочется. А пока хочу справить вот так. Согласна?

Восемнадцатая свеча. Последняя. Вспыхнула – пламя заплясало на легком ветерке. Мне стоило подняться, поблагодарить Тима и предложить позвонить Стасу с сестрой. Уйти и не поддаваться очарованию сверкающей гирляндами сказки, которая не могла принадлежать нам вдвоем.

Но вместо этого я улыбнулась и ответила:

– Согласна. С днем рождения?

– Именно, – кивнул он.

Наверное, это огоньки ослепили меня. Но праздник должен продолжаться, чтобы в голове играло: «Show must go on…» – и все было приторно прекрасно. Я потянулась к торту и поправила слегка покосившуюся свечку, задев мизинцем крем.

Тим смотрел. На меня. Смотрел и улыбался. А в его глазах мерцали огоньки, как у кота, наблюдающего за новогодней елкой. Так же Фай любовался гирляндой за пару минут до того, как свалить дерево.

– Что ж, вперед, – предложила я, разрывая тишину и подаваясь ближе к свечам.

Тим усмехнулся, покачал головой, замер на пару секунд и резко задул свечи, одним рывком. Запахло дымом и теплым воском. Мы